Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

– Нет, – ответила я за двоих. – Ты не мог бы… нам помочь? Как вчера.

– Таната… не думаю, что это хорошая идея. Злоупотребление моим даром может быть чревато эмоциональным всплеском. Если ты будешь каждый день вот так успокаивать себя, что будет, если меня не окажется рядом и придется справляться самой?

– Меньше слов, больше дела, – буркнул Воин.

Пока Олли мялся и сомневался, мое внимание привлек золотистый блеск впереди. Я сделала несколько шагов в том направлении и точно узнала исчезающий след. Впереди появился еще один, в точности как на снегу.

– Заклинание все еще работает! – позвала я ребят.

Вместе мы пошли по коридору, наблюдая, как следы появляются и исчезают. Выходит, дедушка вернулся домой после лабиринта? И от портала пошел не к себе, а гулял по первому этажу. И выбирал самые отдаленные закоулки вроде погреба, в котором нам уже довелось побывать.

Опять мне сдавило грудь от чужой боли.

А следы дедушки исчезли за той же стеной, у которой мы остановились в прошлый раз. Значит, тут есть вход, и дед о нем знал.

– Ломаем? – равнодушно спросил Мартин.

– Ломаем.

– Нельзя ломать, дедуля разозлится! – сбоку из темноты раздался звонкий мальчишечий голосок.

Тиван, это был он. Светлые волосы, они достались ему от матери, серьезный взгляд исподлобья – это уже от отца. Мальчишка сидел за одной из пыльных бочек и смотрел на нас с недовольством. А я Тивана пропустила, желание убраться от подвала подальше все затмевало.

– Ты знаешь, как попасть внутрь? – спросила я, подходя ближе.

Мальчик утвердительно кивнул.

– А нам покажешь?

В этот раз он покачал головой.

– Это наша с дедушкой тайна. Нам можно пройти, другим нельзя. Хотя другие бывали там, я видел. И девочка, похожая на вас, тоже бывала. У вас есть дочь? – он посмотрел на меня с любопытством.

Тиван видит прошлое, у него дар.

Я обернулась к стене, за которой исчезли следы дедушки. Неужели в детстве… я бывала по ту сторону? Не помню такого, совсем не помню. И что я там делала? Вопросов все больше. И боль в груди растет, вырождается в предчувствие.

Олли мягко подвинул меня в сторону и присел возле Тивана на колени. И начал знакомство, с улыбкой рассказав, как играл с его младшей сестрой и братом, и сейчас очень сожалеет, что не довелось встретиться с самим Тиваном. Настороженное выражение быстро сошло с лица мальчишки, он весело загоготал и начал рассказывать, как любит зиму. Зимой на улице лучше, веселее, даже с младшими не так скучно. Опять же, лабиринт есть, озеро. А летом…

– Летом я больше вижу. Понимаете? Вижу. Дедушка говорит, это нормально, со временем пройдет. Но все равно летом трудно сосредоточиться, – пропыхтел мальчик.

– Что еще говорит дедушка?

– Что не следует пугать остальных тем, что я вижу. Особенно маму, она переживает, не понимает, насколько я особенный. Поймет, когда пройдет время. Взрослым всегда необходимо время.

– А вот я не напугаюсь, – сообщил Олли. – Даже наоборот.

– Как это? – растерялся Тиван.

– Завидовать тебе буду. Я ведь ничего особенного не вижу, только обычных людей. А у тебя есть дар, Тиван.

– Это я тоже знаю, дедушка рассказывал во время наших уроков. И дедушка тоже ничего не видел, хотя на уроках с нами столько других детей было! И кудрявая девочка тоже, – тут мальчишка покосился на меня с недоверием. – Девочку я часто видел. И ее друга, они всегда держались за руки. И еще детей.

Олли обернулся на нас с Мартином. В глазах его читалась паника, рассказ Тивана завернул в опасную сторону. Какие дети? Чему их обучал старик? И почему я этого не помню, была настолько маленькой? Наверное, не старше Тивана.

А мальчик все продолжал болтать.

– Дедушка объяснял, что раньше я столько всего видеть не мог. И не смог бы без его помощи, а он сделал так, что я стал особенным. Вот только… мама бы поскорее уже это поняла. Про время я у дедушки стеснялся спросить, время – это сколько? Приходится терпеливо ждать.

Мартин подошел ко мне и схватил за плечи, удерживая на месте.

А я чувствовала себя сторонним наблюдателем, не имеющим ко всему этому отношения. Ведь… о чем говорил Тиван? Что дед Тувер таскал его куда-то в подвал и обучал? Что за уроки? И другие дети… возможно, даже я сама. И мальчик, с которым я часто держалась за руки.

Допустим, дед заметил во мне что-то, так же, как и в Тиване. Это как-то можно объяснить, он хотел помочь, возможно, даже использовать особый дар в будущем. Такое можно принять. Но… что за другие дети?

– Д-другие дети, – пробормотала я тихо.

Олли меня сразу понял.

– Расскажи, с кем еще занимался дедушка, что вы делали.

– Всякое, – мальчик сморщил нос. – Я уже не помню всего… а зимой вижу меньше, я рассказывал. Дедушка говорил, со временем мы и это исправим. Кудрявую девочку он исправил, и меня сможет. А других исправить не смог, не всех. Но нескольких получилось, дедуля разбирался в даре лучше всех.

– Достаточно, – резко влез Мартин, задвигая меня назад, как будто из-за его спины я бы не расслышала новых подробностей. – Пусть пацан расскажет, как нам попасть за стену. Иначе я тут все сломаю.

Тиван все прекрасно слышал и нахмурился.

– Дедушка вас за это накажет. Как наказывал других, запирая их в темницах. А там страшно, сыро и неуютно. И крысы бегают… так что не шалите, господин, и дедушку не злите.

– А кудрявая девочка сидела в темнице? – спросила я.

– Да, со своим лучшим другом.

Олли встал и подал мальчику руку.

– Покажи нам все.

– Но заходить можно только с дедушкой! – воспротивился он, но руку принял и спрыгнул на пол. Тиван еще ребенок, ему не бороться с даром Олли. Он все бормотал про дедушку и его запреты, но упорно шел к стене. Шаг назад, три вперед.

В стене крылся механизм, созданный из тальмарина. Никакая магия не отыщет, потому Воин в прошлый раз остался с носом. Тиван сообщил, что дедушка всегда открывал проход сам, но он видел, как это делал мужчина, очень похожий на отца. Но не отец. Кто-то другой, далекий от нынешних времен.

Камни с глухим звуком отошли в сторону, образуя проход в темноту. Воин жестом отодвинул нас назад, приказывая оставаться на месте и шагнул в темноту. Не думая ни мгновения, я отправилась за ним, оставив Олли с Тиваном. Мальчишка все болтал и болтал, не останавливался, как будто слишком долго держал