Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

Биркер вяло махнул рукой, и в этот момент в беседку вкатили столик под белой скатертью. На нём тесно стояли блюда с кусками окорока и свежими лепёшками, фруктами, яблочными крудлями, резаными варёными яйцами, пересыпанными зеленью и сладким перцем, кофейник, чашки и кувшинчик со сливками. Желудок свело.

– Пожалуйста, не стесняйся. На препараторах стоит Кьертания – мне не пристало жадничать…

Не дожидаясь, пока он договорит, я налила себе кофе, щедро плеснула в чашку сливок и принялась накладывать на тарелку яйца, окорок, зелень и лепёшки. Биркер наблюдал за мной с явным удовольствием.

– Есть особое очарование в девушках с окраины, – заметил он. – Когда поднимешься высоко, Сорта, смотри, не позволь никому убедить тебя в обратном.

– Ни в коем случае.

– Вот и славно. Сорта, Сорта… Как ты могла догадаться, я хотел порасспросить тебя об Эрике Строме.

– Как ты мог догадаться, я немногим смогу поделиться, – пробормотала я, вгрызаясь в окорок. – Я благодарна за твою помощь. Тогда я была в отчаянии. Ты знаешь, что мог поставить условия и мне пришлось бы их принять. Но ты этого не сделал.

– Справедливо. Я ведь и не требую ответов – так, хочу поболтать по-дружески. Не отвечай, если не хочешь.

– «Мудрому молчание скажет не меньше цветистых речей».

– «…Много больше цветистых речей». Во всяком случае, именно так было в переводе Гельстона. Мне вот любопытно, Сорта, у Эрика Строма такая богатая библиотека или это в Ильморе ты стала столь начитанной?

Я замерла, сделав вид, что прикидываю варианты.

– Думаю, на этот вопрос я не могу ответить.

Он рассмеялся.

– Неплохое начало… Сорта, твой ястреб стал играть неосторожно.

Я молчала, но, видимо, что-то такое промелькнуло в моём лице, что Биркер заговорил мягче.

– Бояться не нужно. Сегодня всё будет гладко.

– Да? – переспросила я быстро и тут же мысленно прокляла себя за эту поспешность.

Биркер рассмеялся.

– Да. Если бы дело зависело от моей прелестной мачехи, Стром отправился бы назад в Каделу, и на этот раз ни я, ни дьяволы, ни кто другой не сумел бы его вытащить. Но разговор ведёт мой отец… И если бы он не был так мягок, если бы не старался избегать обострения ситуации с препараторами, ему следовало бы поступить точно так же.

– Вот как?

– Именно так. Если бы твой рассудок не туманила преданность, ты бы и сама это признала. Эрик Стром опасен, Сорта. Для тех, кто его ненавидит, и ещё больше – для тех, кто любит. Его следовало бы устранить ради всеобщего блага ещё несколько ходов назад… Разумеется, так бы я рассуждал, будь я на месте отца. Дикого зверя нужно пристрелить или запереть, пока он не начал резать людей по ночам. Отец же до сих пор считает, что зверя можно прельстить ошейником побогаче.

– Если ты и в самом деле так думаешь, почему помог мне?

– Разве я говорил, что так думаю? Я лишь пытался поставить себя на место отца – и найти решение, которое было бы лучшим с точки зрения его позиции на полях.

«Ещё больше – для тех, кто любит».

Я подумала о погибших от руки Рорри отпрысках благородных диннов, о Рагне, о холодной, без кровинки в лице, Томмали, которой Стром говорил: «Ты должна взять себя в руки. Ты мне нужна». О себе и сёстрах.

Я та, кто любит Эрика Строма, – и Биркер, с его проницательностью, знает это наверняка или, по крайней мере, догадывается.

А потом я подумала о Кьерки – и его гибели в Стуже, подробностей которой мне не хотелось знать. Была ли Томмали права? Ослабил ли он – впервые – свою охотничью бдительность из-за того, что был слишком захвачен радостью, которую она после стольких лет бесплодных мечтаний наконец подарила ему?

Привязанность не только огромное счастье, но и огромная уязвимость – сейчас, сидя напротив Биркера Химмельна и подливая себе сливок недрогнувшей рукой, я ощущала это особенно остро.

– Что ж, хорошо, что твой отец мыслит по-другому.

– Для твоего ястреба – безусловно. Как и для тебя. И возможно, для меня тоже.

– Вот как? Но ты только что сказал, что Стром стал играть неосторожно…

– Да, сказал.

– …и что он опасен.

Биркер наклонился ближе ко мне, доверительно улыбнулся:

– Всё так, всё так. Но я не говорил, что мне это не нравится. Всё наоборот, Сорта. Мне очень нравятся опасные игроки. И чем неосторожнее они играют, тем больше мне нравятся. Таких куда труднее просчитать. Они вносят на поля куда больше хаоса – а я люблю хаос. Нет, Сорта, моё отношение к Эрику Строму определённо изменилось за последние дни.

– Потому что ты и сам стал играть иначе?

Я сказала это наудачу – вспомнив танец мотыльков на городских стенах, шепотки придворных у беседки, – но Биркер довольно улыбнулся.

– Возможно. Так или иначе, теперь я прошу тебя о дружеской услуге. Замолви за меня словечко своему ястребу. Я хочу побеседовать с ним – кто знает, вдруг мы сумеем пригодиться друг другу.

Я торопливо поднесла к губам чашку кофе, выигрывая время.

Если я заговорю с Эриком о Биркере, придётся рассказать о наших прошлых встречах, о роли Белого мотылька в его спасении из Каделы… После этого… будет ли Эрик верить мне, как прежде?

Биркер рассмеялся:

– Ах вот оно что! Боишься его разочаровать, потому что послушалась меня? Не рассказала ему о наших маленьких свиданиях? Забавно. Знаешь, я был уверен, что расскажешь – что сделаешь это много раньше. Ты с самого начала показалась мне такой… преданной ему. И так просто обманула его доверие? Только потому, что я попросил? Занятно.

Чашка в моих руках дрогнула, и я поставила её на стол.

– Я позабыла, чего именно ты хочешь. Попросить меня – не правда ли? Если так – придётся стараться лучше, Биркер Химмельн. Я не только «девушка из Ильмора», но и препаратор.

– Ну, ну. – Он примирительно покачал головой. – Не будем горячиться. Ты просто удивила меня, вот и всё. Я понимаю твоё затруднение. И не настаиваю на скорой встрече. Но ты подумай над моей просьбой, Сорта. Друзья среди препараторов… мне бы не помешали. – Он улыбнулся. – Хорошо, что один у меня уже есть, правда?

– Всего один?

Он рассмеялся.

– Кто знает? Не хочу, чтобы у кого-то были поводы ревновать. В моём положении друзьями не разбрасываются.

Биркер искал дружбы с препараторами – в то время как напряжение между ними и Химмельнами продолжало нарастать.

Кажется, придётся рассказать об этом Эрику, так или иначе.

– Уверена, многие будут рады руке дружбы,