Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

– Она исправная?

– Была исправная. В крайнем случае подлатаем. Там нет ничего сложного. Так зачем тебе?

– Финских белогвардейцев пугать. Хочу ее на железнодорожную платформу поставить.

– Эти непуганые, должно получиться. Но она же тяжелая, 26 тонн. Не всякая платформа выдержит.

– Надо взять такую, чтобы выдержала. И усилить дополнительно.

– Допустим, выдержит. Но при выстреле колесные пары разломает. Вместе с рельсами.

– А мы ее вывесим на винтовые опоры, которые обопрем через башмаки прямо на насыпь. Вот таким образом.

Я набросал на клочке бумаги схему расположения аутригеров.

– А ведь получится, – загорелся артиллерист. – Сделаем. Напрягу железнодорожников. Когда тебе нужно?

– Тут чем скорее, тем лучше. За неделю справитесь?

– Постараемся. Мне самому теперь интересно, что у нас получится. Такого вроде бы еще никто не делал.

– На коленке никто. А на специально спроектированную платформу немцы даже шестнадцать с половиной дюймов ставили. Страшная штука. Снаряд с меня ростом.

– Слышал о таких.

– А я видел. Меня в Осовецкой крепости ими обстреливали.

– Теперь понятно, откуда у вас такая идея появилась. Только ведь кругового обстрела не получится. Не повернуть будет ее на платформе больше, чем градусов на 30, а то и меньше. Даже если борт срезать, то 35 максимум.

– Мне хватит. Только борт не срезайте, а откидным сделайте. Снарядов-то к ней много?

– Много. И таблицы имеются. Но мы ее еще дополнительно пристреляем. Мало ли, взрывчатка скисла.

– Договорились. Пригласите потом на пристрелку. Снаряд сколько весит?

– Двести пятьдесят килограммов.

– Тогда подберите мне четверых комендоров поздоровее. И обязательно добровольцев.

Закончив разговор, мы вдвоем обошли крепость, не всю, разумеется, а три западных острова. Я оценил капониры орудий и бомбозащищенность снарядных погребов. Вполне разумные и грамотные решения. Лишь бы нам на все это артиллеристов хватило.

* * *

Оружия у Финляндской советской рабочей республики теперь было достаточно. Но появилась другая, не менее значимая проблема: людей было нужно чем-то кормить. Запасы продовольствия в стране иссякали. Совет народных уполномоченных объявил беспощадную войну спекулянтам, Красная гвардия помогала милиции в проведении обысков, изыскивая припрятанные запасы, десять вагонов зерна было отправлено из Петрограда, который сам сидел на голодном пайке.

И тут неоценимую помощь молодой Советской Республике оказал старший из братьев Рахья – Яков. Юкка и Эйно пригнали в январе из Петрограда эшелон с оружием. А Яков в феврале из Омска – 21 вагон с зерном. Встречали его на Гельсингфорсском вокзале под звуки Марсельезы. На платформе, несмотря на проливной дождь, собрались сотни людей. Это был настоящий праздник. Этот поезд оказался не единственным. Следующий, добравшийся до Гельсингфорса в марте, привез 45 вагонов зерна, третий, пришедший через два дня после него – еще девять. На этом доставка хлеба из Сибири закончилась – четвертый поезд попал в руки к контрреволюционерам.

Позже Яков Рахья показал мне отпечатанный на пишущей машинке мандат, с которым ездил в Сибирь, чтобы обменять там произведенные в Финляндской Республике спички, папиросы, бумагу и трикотаж на жизненно необходимый ей хлеб. Текст этого документа я хочу привести целиком:

Удостоверение

Народный комиссариат путей сообщения.

29 января 1918 г.

Сие выдано Главному уполномоченному железных дорог Финляндской Республики по отделу тяги тов. Я. Рахья в том, что на него возложено Финляндской революционной рабочей и крестьянской властью приобретение в пределах российских республик продовольствия для нужд голодающих рабочих и крестьян Финляндии, а потому предлагается всем главным, районным и местным комитетам, железнодорожным организациям и отдельным лицам, до коих это будет касаться, оказывать полное и реальное содействие тов. Рахья к возможно успешному осуществлению возложенной на него задачи.

Народный комиссар путей сообщения В. Свердлов.

А ниже от руки было приписано:

Со своей стороны прошу оказать всяческое и всемерное содействие товарищу Якову Рахья и его отряду.

В. Ульянов (Ленин).

Глава 6. День «Д»

Генерал-лейтенант барон Карл Густав Эмиль Маннергейм, главнокомандующий войсками Финляндской Республики

На первом этапе наша освободительная война являлась скорее партизанской, но главной цели можно было достичь только организованным наступлением. Для этого мне требовалась армия, а чтобы ее создать и успешно ею командовать, в первую очередь был нужен штаб. Для организации штаба мне не хватало подготовленных специалистов. После захвата Ваасы я сделал заявление, призвав на помощь добровольцев из Европы. Кроме этого, я послал в Стокгольм специального курьера, который должен был объяснить шведским добровольцам, что в первую очередь нам особенно необходимы офицеры, имеющие опыт работы в генеральном штабе.

Первыми в мою ставку, в то время находящуюся в Сейнайоки, приехали пять шведских офицеров: полковник Эрнст Линдер и капитаны Тернгрен, граф Дуглас, Хенри Пейрон и Петерсен. Вскоре прибыли еще несколько человек. Эти офицеры помогли мне сформировать ставку. Я разделил ее на четыре штаба: Генеральный, во главе которого поставил капитана Есту Теслеф, штаб вооружений, отданный мной под начало полковника Адольфа Густава фон Рехаусена, этапный штаб, начальником которого стал уважаемый промышленник майор Рудольф Вальден, и Главное ведомство по военному обучению, возглавленное генерал-майором Паулем фон Герихом.

Генеральный штаб я разделил на пять отделов: главного квартирмейстера, оперативный, информационный, связи и топографический. Этапный – на семь: интендантский, транспортный, санитарный, почтовый, телеграфный, полицейский и инженерный.

Своим первым заместителем я назначил ротмистра Иоханесса Фердинанда Игнациуса, который являлся одним из самых активных членов Военного комитета. Он был ближайшим ко мне человеком, лучше всех разбиравшимся в общих вопросах.

Первейшей задачей ставки было создание единой армии. Сначала следовало сформировать части из отделений шюцкора. Потом разбавить их мобилизованными крестьянами. По моей прямой просьбе Сенат 18 февраля вновь ввел в действие закон о всеобщей воинской повинности 1878 года, который в 1899 году перестал действовать в соответствии с февральским манифестом, лишившим Великое княжество Финляндское своей армии. Возрождение этого закона не противоречило конституции. В этот же день была объявлена всеобщая мобилизация. Отныне все мужчины в возрасте от 21 до 40 лет должны были служить в армии. На мобилизационные пункты явились 250 тысяч человек, некоторые из которых произвели на меня очень тяжелое впечатление. Многие из них были низкорослы и анемичны, имели явные признаки недоедания, рахита и всевозможных заболеваний. Такие мне были не нужны, и я распорядился комиссовать их сразу. Из остальных, руководствуясь не только здоровьем, но и политическими взглядами, отобрали 32 тысячи, более половины из которых составляли крестьяне.

Призывников мы разбили на восемнадцать батальонов, сведенных в дальнейшем в шесть полков, которые