Имперский детектив КРАЙОНОВ. Том III - Арон Родович

Моему примеру почти сразу последовал тот парень напротив. Тот самый, что шёл в припрыжку, удерживая тепло. Он тоже шагнул в свет — уверенно, без оглядки. И ровно в этот момент я понял одну вещь: мы оба сделали одно и то же по одной причине.

Мы не хотели дарить им паузу.

Двое на арене — и тянуть уже смысла нет.

Остальные это поняли мгновенно. Кто-то сорвался с места первым. Резко, с короткой злостью, будто боялся показать страх медленной походкой. Кто-то пошёл более сдержанно, но тоже ускорился. Один из амбалов перешёл на лёгкий бег, без спешки, как танк, которому всё равно, сколько до цели — он всё равно доедет. Девушки тоже ускорились, хотя у них это выглядело иначе: не спортивно и не уверенно, а как попытка успеть за ритмом, который им навязали.

Ещё секунд двадцать — и все мы стояли на арене.

Каждый возле своей световой дорожки. Дистанции между нами сохранялись. Расставили грамотно, чтобы никто не мог сходу вцепиться в соседа и устроить драку до объявления. Свет сверху держал нас ровно в тех местах, где должен был держать. За границей круга оставалась тьма. И она была настолько плотной, что хотелось проверить рукой, не упираешься ли ты в стену.

Я успел оценить лица только обрывками. Чертами они всё ещё терялись на расстоянии, но поведение читалось. Кто-то держал плечи высоко, будто заранее защищал шею. Кто-то разминал кисти, сжимая и разжимая пальцы. Кто-то стоял неподвижно, как будто пытался стать мебелью, которую никто не заметит. Тот парень напротив сохранял упругость в ногах, мягко перекатывался с пятки на носок. Он не играл. Он готовился.

И вот тогда сверху заговорили.

Голос был чистый. Отполированный. С тем тоном, который используют люди, привыкшие говорить «вежливо» про грязные вещи. Он звучал так, будто это не бойня, а премия в дорогом клубе.

— Приветствую вас, участники, — произнёс ведущий. — Сегодня вам выпал великий шанс…

Пауза была сделана идеально. Чтобы слова успели осесть. Чтобы кто-то успел поверить. Или хотя бы сделать вид.

— Кто-то из вас сегодня уйдёт отсюда со ста миллионами рублей… — голос будто улыбнулся, — и с одним секретным призом от наших спонсоров. О нём вы узнаете только в момент победы…

Ещё пауза.

— Помимо денег и благ, — продолжил ведущий, — наши спонсоры предлагают вам ещё одну вещь. Самую ценную.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось и одновременно стало холодно ясно. Они не собирались объяснять это аккуратно. Они собирались наслаждаться.

— Жизнь, — сказал голос.

На арене стало тихо настолько, что я услышал собственное дыхание и чужие вдохи рядом. Кто-то судорожно сглотнул. Кто-то переступил с ноги на ногу. Амбал справа чуть качнул шеей, будто разминал позвонки. Девушка слева опустила взгляд вниз, на линию света под своими ступнями, как будто пыталась убедить себя, что это просто разметка, а не граница, за которой начинается смерть.

А я в этот момент поймал себя на мысли: они не просто хотят победителя.

Им нужен спектакль.

И актёры уже на арене.

Глава 6

Я видел как после его слов, мои соперники замерли. Ну и понятно, что все напряглись.

Хотя, если честно, я изначально понимал, что примерно к этому всё и идёт. Формат, подача, паузы — всё кричало о таком раскладе. И тут голос продолжил.

— Но! — прозвучало откуда-то сверху, с той же вежливой интонацией, от которой хотелось скрежетать зубами. — Есть ещё один вариант, который мы можем рассмотреть вместе с вами.

Пауза.

— Вас двенадцать. А миллионов — сто. Скажите, а можно ли сделать так, чтобы эта сумма делилась ровно на десятерых?

Он даже не торопился. Дал фразе повиснуть в воздухе, дал нам самим дойти до вывода.

Ну да. Я понял, к чему ты ведёшь, дружище.

Ты предлагаешь, чтобы кто-то пожертвовал собой ради остальных.

И, зная людей… это, мягко говоря, не самый распространённый сценарий.

— Думаю, вы уже догадались, — снова заговорил ведущий, словно читая мысли. — Да. Именно так. Двое из вас могут пожертвовать собой. Стать, скажем так, альтруистами. И помочь всем остальным.

Слова «альтруисты» и «помочь» в этом месте звучали особенно мерзко.

— Всё очень просто, — продолжал голос. — Всего лишь двое из вас поднимают руку и остаются здесь, на арене.

Он сделал ещё одну паузу. Чисто театральную.

— Дальнейшая их судьба… — голос стал чуть мягче, почти заботливым, — будет зависеть от наших спонсоров. Смерть. Другие мучения. Или развлечения публики. Это уже не проблема тех десятерых, кто уйдёт.

Тишина стала плотной. Кто-то рядом едва заметно вдохнул глубже обычного. Кто-то напрягся, словно собирался сделать шаг, но передумал.

— Те, кто останется в числе десяти, — продолжал ведущий, — получат по десять миллионов рублей каждый. Вам завяжут глаза, введут в медикаментозный сон и доставят примерно в то же место, откуда вас забирали. Без лишних воспоминаний. Без лишних вопросов.

Слишком красиво, чтобы быть правдой.

— Всё, что требуется от вас, — сделать первый шаг. Спасти других.

Он выдержал паузу и добавил, уже почти игриво:

— А может быть… именно эти двое получат не по десять и не по сто миллионов. А, скажем, миллиард. Кто знает? Кто знает.

Да уж. Классическая приманка. Крюк с наживкой для тех, кто думает, что он умнее остальных.

— В этом и смысл, — подвёл итог голос. — Возможность. Выбор. Надежда.

Я слушал и автоматически прокручивал варианты. Если убрать слова и оставить суть, картинка была простой. Либо ты добровольно выходишь из уравнения, либо участвуешь в бойне. Никакой третьей дороги. А все разговоры про «выживание», «награды» и «миллиарды» — просто декорации.

В реальности же «альтруисты» либо умирают быстро, либо их очень долго и показательно ломают. Для рейтинга. Для зрелища. Какое-нибудь показательное вскрытие прямо здесь, в центре круга. А может, сразу двоих. Почему бы и нет.

Честно говоря, альтруизмом я никогда не страдал.

Но, что хуже всего, я даже на секунду задумался.

Не потому что хотелось сыграть в героя. А потому что в голове мелькнула другая мысль: а если попробовать? Если сознательно войти в этот сценарий и потом выбраться? Опыт у меня есть. И знания тоже. Я уже бывал в ситуациях, где правила писали не для того, чтобы их соблюдать.

Плюс ко всему, у меня почему-то было стойкое ощущение, что меня уже ищут. Что где-то снаружи эта история начала шевелиться. И если потянуть время, если дожить… помощь может прийти.

Вопрос был только один.

Кто первый решится