Застрявший в Темном Пальце - Антон Викторович Текшин

извинялся, что не углядел за целительницей, за что я его в принципе не собирался упрекать, и даже принял участие в финальном этапе мародёрки. Ещё и себя навьючил самодельным рюкзаком из палок и сшитых кусков ткани. Чего у бывшего крестьянина не отнять, так это выносливости. Живой трактор.

Мне бы она тоже пригодилась, потому что к вечеру я чувствовал себя размороженной котлетой в каком-нибудь ресторане быстрого питания. При этом клешнёй выходило двигать едва-едва. Ну, хоть не бракованная.

Лишь когда округа стала затягиваться благодатными сумерками, моя голова понемногу стала фиксировать происходящее. До города, понятное дело, мы не успевали, но по пути находилась одна из сторожевых застав у приметной скалы. Вот к ней добраться до темноты было вполне реально. Нужный пик, напоминавший слегка загнутый коготь, уже торчал впереди. Караван втянулся в широкое ущелье, устланное мелким и потому слегка сыпучим камнем чуть меньше человеческого ногтя. Ещё не песок, но уже где-то рядом. Для подсыпки прогулочных дорожек у коттеджа вполне годится, а вот для гравийной дороги не особо. Идти по такому покрытию стоит с осторожностью — нога может уехать или вовсе провалиться в любой момент.

Животные тоже сбавили темп, но тут больше виновата усталость. Привалами мы их сегодня не баловали. Хорошо хоть пока люди выясняли отношения друг с другом, многие из грузовозов успели вдоволь нахлебаться в ручье. Больше нам водотоки не попадались, хотя окружающая местность то и дело демонстрировала следы некогда бурных течений, отчётливо видимые из космоса. А иногда и невооружённым взглядом. Даже здесь наверняка когда-то плескалась вода, и мелкий галечник это ничто иное, как сгладившиеся наносы.

Кстати о воде.

Моя фляжка опустела, но не успел я потянуться к новой в седельной сумке, как заметил впереди какое-то шевеление. Вот уж спасибо — взбодрился куда лучше любой чашке кофе. Словно током прошибло вдоль позвоночника, разгоняя застоявшуюся кровь. Движение это жизнь, а в этом проклятом мире любое существо может представлять угрозу. Люди вымотались до предела, и нам сейчас приключения строго противопоказаны. Дойти бы до заставы, поябедничать воякам на Зеркальщиков, и завалиться спать — вот идеальный план на остаток дня.

Увы, реальность как всегда крутила мои желания на причинном месте. Впереди кто-то всё отчётливее маячил. Я напряг зрение, игнорируя пульсирующую боль в висках, и различил тёмные продолговатые тела, шустро скользящие по неудобной гравийке, будто там сплошной асфальт. Это что ещё за сосисочная вечеринка?

Судя по тому, как напряжённо всматривались вдаль другие участники каравана, они тоже заметили неладное. Я поделился наблюдениями с раненным караванщиком, который ехал по соседству, и тот досадливо поморщился.

— Злоебучий день! Только плевак нам и не хватало!

— Быстро бегают? — задал я самый насущный вопрос.

— За ними не всякий пёс угонится, — процедил информатор, харкнув под ноги.

— Тогда продолжаем путь.

Весть о грядущей встрече пролетела по всей процессии быстрее молнии. Бойцы хмурились, собирая караван в подобие оборонительного построения, но с призывами повернуть вспять никто не приставал. Как я понял, мы столкнулись со скоростными хищниками, от которых так просто не отделаться. С другой стороны, опасность не самая фатальная, тем более их там сновало штук пять, не больше.

И они нас, разумеется, заметили. Сразу трое вытянутых силуэтов рванули напрямик, словно гоночные болиды, оставляя за собой лёгкий пыльный шлейф. Полтинник выжимали, никак не меньше, аж завидно стало. Секрет подобной скорости был прост — существа оказались сегментированными многоножками, чуть более узкими, чем пустынные твари. Примерно с автомобильный диск в обхвате. А в целом всё такая же сколопендра, на которую вылили целый чан токсичных отходов, отчего та вымахала почти до двух метров и обросла прочным сегментированным панцирем. Вдобавок она способна плеваться едкой дрянью, за что и получила своё прозвище. Арбалет сразу как-то показался детской игрушкой.

Мне срочно нужен огнемёт, тогда и колено отдать не жалко.

И всё-таки хищники выбрали не лучшее время для променада. Пусть они хоть четырежды мутанты, сегодня в ущелье наведался самый страшный зверь. Человек.

Я прикинул, где у мокрицы должна быть голова, и выпустил бронебойный болт в качестве приветствия. На встречных скоростях он пробил хитин и ушёл почти по самое оперение. Надеюсь, что в башку, а не в задницу — с насекомыми никогда нельзя быть уверенными до конца. Тот же таракан головой только ест, и умирает без неё толи от голода, толи со скуки.

Тварь запнулась, пропахав приличную борозду, после чего стала яростно дёргаться, сжимаясь в кольца. Видать, всё же куда-то попал. Остальные тоже не стали беречь снаряды, но их стрельба такого эффекта не возымела. Тем более некоторые принялись палить в бесновавшегося подранка.

Так как Юта выбыла из строя, заряжаться мне пришлось самому. Вот и пригодилась железная культяпка, но пока я взводил тетиву, две другие успели скрыться из виду. Не добегая до нас метров тридцать, они лихо закопались в гравий, который укрыл их от болтов и наконечников копий, уже взятых наизготовку. А потом поверхность и вовсе разгладилась, чего быть в принципе не должно. Это же не вода, которая от лишнего объёма прибывает равномерно

Камень, пусть даже самый мелкий и сыпучий, так не может. Не испарились же они… Или ушли ещё глубже?

— Норы! — крикнул я как можно громче, чтобы все услышали.

Кто посообразительней, поспешил забраться на ближайшего животного, или хотя бы запрыгнуть на валун покрупнее. Но главное, все перестали пялиться в одно место. Потому что вскоре брызнуло совершенно с другой стороны. Гарру испуганно взревели, ломая строй, козы принялись вторить, а следом заголосили люди. Я ни хрена не видел со своей позиции, но вовремя заметил, как гравий неподалёку начал подозрительно вспучиваться. Горбач послушно потопал в сторону, избежав плотной струи, ударившей из-под камней под углом в сорок пять градусов. Словно там водопровод прорвало наискосок.

Вместо меня брызгами окатило пробегавшего мимо молодого караванщика. Совсем немного, но и этого хватило, чтобы накидка на нём задымилась белым паром и стала расползаться прямо на глазах. Паренёк шустро сбросил её, после чего согнулся пополам в жутком спазме. Успел немного вдохнуть, видимо, а вот я задержал дыхание и отправил следующий болт прямо в открывшегося жука. Следом туда же ткнулось копьё подскочившего Хопа.

Тварь вздыбилась на добрый метр, тем самым подставившись ещё больше. Через несколько секунд всё было кончено, однако я всё равно перезарядился. На Окрана надейся, а сам не плошай. Только ему известно, сколько их там внизу ещё может сидеть. Вторую многоножку тоже отоварили, но без жертв не обошлось. Накрыло