Идеальный мир для Химеролога 8 - Олег Сапфир

— Да.

Внутри у неё что-то оборвалось. Всё последнее время она строила вокруг него стену из лжи, писала фальшивые письма, придумывала истории, играла роль сильной старшей сестры, у которой всё под контролем… А он всё знал и подыгрывал ей, жалея её саму.

Слёзы, которые она сдерживала даже в камере допросов, предательски защипали глаза. Она соскользнула с кресла на ковёр и крепко обняла брата, прижимая его к себе так, словно хотела спрятать от всего мира.

— Прости меня… — шептала она. — Прости, что врала. Я думала, так будет лучше… Я хотела защитить тебя…

Миша обнял её в ответ.

— Я знаю, Агни. Я знаю. Но теперь всё позади. Ты вернулась.

— Я тебя никогда не брошу, — поклялась она. — Слышишь? Никогда. Никакая Канцелярия, никакие бандиты… Я зубами перегрызу глотку любому, кто попытается нас разлучить.

Они посидели так ещё немного. Потом Миша отстранился, вытер рукавом мокрые глаза сестры и серьёзно посмотрел на неё.

— Знаешь, Агни… Пока тебя не было, я времени не терял. Я встречался с людьми — с теми вассалами, которые ещё остались верны нашему роду, со стариками, которые служили отцу.

Агнесса удивлённо посмотрела на брата. Она привыкла видеть в нём ребёнка, нуждающегося в опеке, а перед ней сидел молодой глава рода.

— И что они сказали?

— Они сказали, что это конец. Если за дело взялась Тайная Канцелярия, да ещё и с подачи таких людей, как Зубов и Воронов, то вытащить тебя нереально. Это уровень, на котором не работают деньги и обычные связи. Это высокая политика, где людей перемалывают в пыль и забывают их имена. Мне прямым текстом советовали готовиться к худшему. Прятать активы, менять имя и бежать из страны…

Агнесса кивнула. Она и сама это понимала, сидя в той камере. Шансов у неё не было.

— Но я здесь, — сказала она.

— Да, ты здесь, — согласился Миша. — И это чудо… у которого есть имя.

Он встал и прошёлся по комнате, заложив руки за спину — жест, скопированный у отца, но теперь наполненный его собственной силой.

— Агнесса, у меня есть к тебе совет. Не как у брата, а как у наследника рода. Пожалуйста, держись за Виктора. Его нельзя отпускать. Нельзя обижать. Нельзя давать ему повода сомневаться в нашей дружбе.

— Миша, я и так…

— Послушай меня! — перебил он её. — Этот человек сделал то, что десять глав Великих Родов посчитали невозможным. Он пошёл против системы, против Канцелярии, против заговора, против людей, которые управляют этой страной из тени. Он вытащил тебя из пасти дракона, даже не поцарапавшись. И при этом… — Миша остановился и развёл руками. — … при этом он ничего не требует. Он не попросил половину нашего состояния. Не потребовал вассальной клятвы…

— Я знаю, Миша. Я всё это знаю.

— Я был у него, — признался мальчик. — Когда тебя забрали. Я был в панике и не знал, что делать. Пришлось идти к нему.

Агнесса слушала, затаив дыхание. Она не знала об этом визите.

— Я спросил его: «Виктор, что мне делать?». А он сидел в своём кресле, пил этот свой ужасный кофе и был абсолютно спокоен. Он посмотрел на меня и сказал: «Не парься, пацан. Она вернётся. Я тебе гарантирую». Перед самым уходом я спросил его… Я был в отчаянии, Агни, я спросил: «А что будет, если вы нарушите слово? Чем вы отвечаете?». Я думал, он разозлится. Или посмеётся.

Миша покачал головой.

— Но он стал очень серьёзным. Он посмотрел на меня своими глазами… Ну, знаешь, иногда у него такой взгляд, будто ему миллион лет. И он сказал: «Поверь мне, Миша. Моё слово стоит больше, чем этот мир сможет мне предложить. И больше, чем всё, что этот мир имеет, если переводить в любой эквивалент». Он не врал, Агни. Я чувствовал это. Для него всё это — золото, власть, титулы… это пыль. Он играет в какую-то свою игру, правил которой мы даже не понимаем. И нам очень повезло, что в этой игре мы оказались на его стороне.

— Я понимаю, — кивнула Агнесса. — Не переживай. Мы с ним надёжные партнёры.

Миша посмотрел на неё скептически, склонив голову набок. Точь-в-точь как Виктор, когда слушал чью-то глупость.

— Партнёры? Ты уверена? А мне казалось, что ты всё время ломаешь голову, как с ним расплатиться. Ты бегаешь за ним с чеками, с подарками, а он либо отмахивается, либо берёт это с таким видом, будто делает одолжение. Это не партнёрство, Агни. Это… покровительство… с его стороны.

Слова брата ударили по самолюбию, но Агнесса знала, что он прав.

— У меня уже есть мысли, — медленно произнесла она, глядя на огонь. — Я начинаю лучше его понимать. Ему не нужны банальности. Деньги для него всего лишь инструмент, причём не самый интересный. А власть его утомляет.

Она улыбнулась, вспомнив выражение лица Виктора, когда он говорил о своих безумных идеях.

— Чем безумнее идея, тем больше она ему нравится. Чем страннее вещь, тем выше её ценность в его глазах. Он коллекционирует не золото, а возможности. И он ещё не знает… — Агнесса хитро прищурилась. — … но он как-то обмолвился, что хочет одно озеро в Диких Землях.

— Зачем ему озеро? — удивился Миша.

— Хочет построить там санаторий для людей и химер. Безумный проект, абсолютно нерентабельный с точки зрения нормального бизнеса. Но он загорелся. Только вот получить эту землю было невозможно.

— И?

— И теперь это озеро принадлежит мне, — торжествующе произнесла Агнесса. — Официально. С гербовой печатью и правом застройки. И я перепишу его на него.

Миша присвистнул.

— Когда меня выпустили, ко мне пришёл замглавы Канцелярии, извинялся и кланялся. Говорил о чудовищной ошибке, о перегибах на местах… И предложил любую компенсацию. Деньги, льготы, государственные контракты… — она посмотрела на брата. — Я могла попросить списать все долги нашего рода. Могла попросить вернуть наши старые заводы, которые отжали конкуренты. Могла попросить место в Совете, это восстановило бы наше влияние мгновенно.

— И что ты выбрала?

— Я выбрала озеро.

Миша смотрел на сестру, переваривая услышанное.

— Ты отказалась от восстановления могущества рода… ради куска нежилой земли в лесу для Виктора?

— Да.

— То есть ты ничего не взяла для нас, но взяла всё для него?

— Ну да, — просто ответила она.

Она ждала осуждения. Ждала, что брат скажет, что она поступила глупо, что упустила шанс… Но Миша медленно кивнул. На его губах появилась взрослая, понимающая улыбка.

— Правильное решение, — сказал он. — Вкладываться в стены и заводы — это прошлое. А вкладываться в Виктора —