Дважды одаренный. Том VIII - Элиан Тарс

Да уж… привычки из прошлого мира никогда меня не оставят.

Улыбнувшись, я пересилил себя и, развернувшись, на всех парах рванул в сторону мёртвой рощи. Уже через несколько минут я был рядом с нужным мне деревом — высокой мёртвой елью. Должно быть ей было лет сто пятьдесят, а то и больше, когда здесь разверзлись Проклятые Земли.

Очень приметное дерево!

Но я использую его лишь как ориентир, потому как нужная мне ель находится позади этой мёртвой красавицы. Пятьдесят метров на север…

Хм… несколько средних ёлок, какая из них нужна?

Плавно поведя руками, я выпустил с ладоней поток ветра, который пронёсся по округе.

Чуть повернувшись вправо, я торжествующе улыбнулся и направился к самой неприметной ёлке.

Если бы Воздушный Близнец не нашёл углубление в стволе этой ели, я мог бы пройти мимо — ствол её не самый толстый, на фоне других, а из-за сломанной верхушки сама ель довольно низкая.

И сейчас внутри этого углубления гуляет ветер.

Я внимательно оглядел ствол ели. Ничего приметного… Стоп!

Поскребя пальцем в бронеперчатке по стволу, я очистил его от чёрного слоя и увидел милую надпись — «А+А». Как водится в таких случаях, надпись была внутри криво вырезанного сердечка.

Я не удержался и засмеялся. Когда-то в прошлой жизни я, тоже поддавшись чувствам, вырезал нечто подобное ножом на дереве. Моей будущей жене, с которой я гулял по парку, этот жест внимания очень понравился.

Правда, когда я пересказывал эту историю друзьям, Лев заржал и выдал что-то в духе: «Ну ещё бы ей не понравилось! Даже если и не понравилось, ей пришлось улыбаться и хохотать, прикрывая рот ладошкой. Глупо, знаешь ли, злить человека, который берёт с собой на свидание нож».

Мотнув головой, я отогнал лишние мысли и сконцентрировался на дереве. Судя по размерам ствола, дереву лет пятьдесят. Полагаю, тайник в нём организовал последний глава рода Пожарских. Хм… а я почему-то думал, что будет более древний тайник.

Может, как раз таким тайникам мой прадед не доверял? Решил использовать личный, чтобы спрятать в нём тайны рода?

Я поднял ладонь и направил концентрированный поток воздуха в дупло, что располагалось метрах в четырёх над землёй. Воздух закружился и проник внутрь, а затем устремился вниз по выбоине. Достигнув дна, воздух начал кружиться ещё сильнее, подхватив то, что хранилось в тайнике.

Я почувствовал, как нечто, формой похожее не короткий тубус или термос, начало подниматься к дуплу и ускоряться.

— Давай же! — выпалил я, чувствуя, как в груди разгорается нетерпение.

Деревянный предмет со свистом вылетел из дупла! Мне потребовалось проявить чудеса концентрации, чтобы уменьшить скорость и плотность заклинания, удержать свою находку и медленно опустить её с небес себе в руки.

Это в самом деле был тубус. А может, лучше сказать «колода»? Вырезанный из тёмного дерева предмет, в котором отчётливо чувствовала зацикленная энергия. Хм… довольно простой узор. Опасности в нём я не чувствую. А значит, нужно лишь влить немного своей маны для активации, и…

Ага, щас, как же.

Я создал несколько защитных заклинаний, укрепил тело маной и надел на голову воздушный пузырь на случай, если внутри тубуса хранится отравляющий газ.

И только после этого я влил ману в тубус. Послышался щелчок, и верхняя часть чуть поддалась вверх. Я снял эту крышку и аккуратно заглянул внутрь.

Ещё один тубус, какое-то скрученное послание, и…

Из артефактной колоды-хранилища на меня смотрел золотой перстень с огромным красным камнем. На этом камне был выгравирован герб ныне несуществующего рода.

Герб Пожарских: созданная из лавы твердыня, что стоит в золотом поле, над ней простирается княжеская корона, а по краям два пламенных орла смотрят в разные стороны, неся свой бессменный дозор.

Я осторожно наклонил тубус, и перстень выкатился мне на ладонь. Сердце кольнуло, будто от ностальгии. Я словно вернулся домой, словно увидел и почувствовал родной дух.

Без тени сомнения я надел перстень на большой палец правой руки. Болтается — так и потерять можно.

Я пустил в перстень ману. Красный камень вспыхнул, а золотой обод начал стягиваться, пока мягко не обхватил мой палец. Теперь он сел как влитой и засиял мягким огненным светом.

Под гербом Пожарских высветились две строки:

'Да сгорят враги наши в яростном пламени!

Во имя рода и Отечества'.

Глава 6

Как заворожённый я смотрел на родовой перстень Пожарских. Без сомнения, он принял меня.

Но я чувствую какие-то блокирующие линии внутри его энергетических узоров. Перстень принял меня с ограничениями.

Но всё же…

Я улыбнулся и тяжело вздохнул.

'Да сгорят враги наши в яростном пламени!

Во имя рода и Отечества'.

Лозунг Пожарских мне очень подходит. Всю свою прошлую жизнь я сражался ради своей семьи и своего Отечества. А в итоге и вовсе целый мир стал для меня Отечеством…

Я сражался до последнего вздоха, сжигая врагов в яростном пламени. И пусть пламя моё было не огненной магией… Но взрыв от Рождения Сверхновой тоже жжёт мощно.

Н-да уж… Любопытно, что в теле носителя крови именно таких родов я переродился. Ведь Резановы тоже не жалея себя сражались за интересы Империи. Недаром мой дед был Первым Мечом. А до него и мой прадед… И мой отец должен был занять этот почётный пост.

Однако же при всём моём уважении к Резановым, вклад Пожарских в защиту Отечества гораздо выше. Пожалуй, этот вклад сравним разве что с вкладом Романовых. Ибо именно князь Пожарский и боярин Михаил Романов в начале семнадцатого века спасли саму Российскую государственность! Без этой парочки не было бы Отечества.

В те давние времена мой предок мог возглавить спасённую страну. Но, как учат нас учебники истории, «на престол он даже не смел претендовать». Мол, он считал Михаила более достойным.

Также есть мнение, что его просто не интересовало управленческое дело.

Хотя, сдаётся мне, причина его отказа от трона не так уж и проста.

От размышлений меня отвлёк перстень. Он начал пульсировать, будто собирался потухнуть. Я направил в него больше маны — пульсация чуть замедлилась, но не исчезла.

Интуиция подсказывала мне, что неспроста перстень лежал выше других вещей в тубусе. Я быстро наклонил артефактную колоду-хранилище. Свёрнутый листок бумаги, скреплённый сургучной печатью, выпал мне на ладонь. Я мельком глянул на печать и хмыкнул — она в