Патруль 7 - Макс Гудвин

Я сел на сене, нашаривая рукой в сумке HK416. А сквозь окно сарая увидел бело-синюю машину, которая остановилась у калитки. Дверца открылась, и из неё вышло двое мужчин в форме шерифов.

Первый был грузный, лет пятидесяти, с седыми усами и медленной, хозяйской походкой человека, который здесь главный. Форма на нём была тёмно-синяя, с шевроном округа на левом рукаве и блестящей бляхой на нагрудном кармане. На поясе — кобура с пистолетом и рация с длинной антенной, наручники в кожаном чехле, фонарь и несколько дополнительных подсумков. А на голове — широкая коричневая шляпа с загнутыми вверх полями, видавшая виды, с тёмным пятном пота у тульи.

Второй был молодой, лет двадцати пяти, с короткой стрижкой, с рукой, лежащей на кобуре так, будто он с ней спит. Форма на нём новее, без заломов, шевроны яркие, не выцветшие. Кобура на бедре застёгнута, однако рука лежит прямо на ней обеспецивая скоростной доступ, как у настоящих ковбоев. На груди нашивка с фамилией, но с такого расстояния её не прочитать. Он стоял чуть позади старшего, корпус развёрнут к двору, глаза бегают по углам и оценивают обстановку. Шляпа у него такая же, но новая, с ровными полями и чуть приподнятая.

Эмили уже была во дворе. Вышла из дома, на ходу застёгивая рубашку, и встала у крыльца, скрестив руки на груди. Блю подошёл и сел рядом, не рычал, но смотрел внимательно.

Я замер, слушая.

Неужели сдала меня хозяюшка? — подумал я, закончив сборку автомата. Похоже, дальше поеду на машине шерифа…

Глава 5

Цена доверия

— Доброе утро, Эмили, — пробасил шериф. Голос у него был с хрипотцой и с той растянутой медлительностью, которая может быть и дружелюбной, и одновременно опасной.

— Доброе, шериф Бейкер, — ответила она. — Что-то случилось?

— Да так, — он обошёл машину, остановился у деревянной калитки и опёрся на неё локтем, показывая, что он тут хозяин везде, кроме частных владений. — Ориентировку прислали из Флориды. Ищут человека. Ты новости смотришь?

— Не всегда. Некогда, — произнесла она настороженно, а я уже держал на прицеле его молодого напарника, отрядив самому шерифу второй выстрел. Потому как у пацана рефлексы лучше, его надо приучать к земле первым.

— Ну, — крякнул шериф Бейкер, — там такое дело. В Майами, в отеле, перестрелка была. Много народу погибло. Ищут одного типа. Русский, говорят. Наёмник, или шпион, или всё вместе. Перестрелял кучу народу.

— Женщин и детей? — спросила Эмили, и в голосе её прозвучало что-то такое, от чего шериф чуть поморщился.

— Да нет, — сказал он. — Здоровенных мужиков. Зарубился с картелями, поубивал кучу киллеров. Этот тот случай, когда плохие парни убивают плохих. Но это не важно. Он очень опасен. За его голову, говорят, награда на чёрном рынке. Полтора миллиона долларов. Говорят, наступил на хвост сразу нескольким накрокланам, а потом ещё и ребят из рейнджеров положил.

— Так террорист или герой? — не поняла Эмили. — Картели же это плохо?

Шериф Бейкер тяжело вздохнул, поправил ремень с кобурой.

— Картели — это плохо, да. Но бешеный русский — это ещё хуже. Понимаешь, он не наш герой, а скорее всего коммунистический шпион. Он там всех положил, а потом исчез. И теперь идёт чёрт знает где. Вряд ли дойдёт до нас, скорее всего пойдёт на юг, но мы получили ориентировку и объезжаем всех, потому что в тридцати километрах отсюда нашли его машину, он совершил засаду на рейнджеров. В общем, выглядит он так: славянская внешность, два шрама на лице, один свежий, вооружён. Если увидишь, звони сразу. Он реально опасен. — С этими словами шериф показал Эмили фотографию, скорее всего мою.

— Поняла, — сказала Эмили. — Спасибо, шериф. Чья это форма на нём?

— Какой-то русский камуфляж, но он скорее всего будет в гражданской одежде. Ты тут одна, без мужа… — он запнулся и кашлянул, вдруг вспомнив обстоятельства. — Береги себя. Если что — звони.

— Обязательно. Хорошего вам дня, шериф. Джастин, — произнесла она, попрощавшись и с его помощником, который кивнул ей, пока она, развернувшись, ушла обратно в дом.

Шерифы сели в свой транспорт, и их машина, развернувшись, увезла их навстречу другой ферме. Сколько их тут, этих ферм? Десятки? Как далеко прошла ориентировка? Я отложил оружие, когда двигатель затих вдалеке. А Эмили вышла из дома и медленно обошла двор, заглянула в загоны, бросила курам горсть зерна, не спеша и не оглядываясь на занятый мной сарай. Только Блю сидел у крыльца и смотрел на меня сквозь щели, и в его собачьих глазах было что-то человеческое. Вот занято будет, если он — вернувшийся в тело собаки, к примеру её муж… Но что за бред — я «думаю» утром, феномен вернувшихся редок, возможно даже очень редок.

Я сидел на сене, слушая, как скрипят доски под её ногами.

Она появилась в дверях сарая неожиданно, и когда открыла дверь, свет ударил сзади неё, и я на мгновение ослеп.

— Доброе утро, русский. За тебя и правда такая награда? — спросила она, прислонившись к косяку.

— Так говорят, — ответил я.

— Скольких ты убил наркоторговцев?

Я выдержал паузу, пытаясь вспомнить, но не смог.

— Не считал, — сказал я. — Много. Очень.

Она кивнула, будто услышала то, что хотела.

— Хорошо, — сказала она. — А то я думала, что ты бездельник.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то совсем юное, почти девичье.

— Пойдём ужинать, террорист. Или тебя называть шпионом на коммунистов? Ты так и не назвал своего имени, — спросила она.

— Слава, — представился я, продолжив: — И коммунистическую партию очень интересует, чем ты кормишь кур.

Она широко улыбнулась моей шутке и пошла к дому, а я, прихватив рюкзак и оружие, пошёл за ней.

В доме пахло жареным луком и свежим хлебом. Она жестом указала на стул, а сама загремела посудой, ставя на стол тарелки.

— Шериф уехал за подкреплением? — спросил я.

— Нет, — сказала она, не оборачиваясь. — Он просто уехал. Сказал, что если увижу — звонить. Больше ничего.

— И ты не стала им ничего говорить? — спросил я.

— Не стала, — проговорила она.

— Почему? — не понял я.

Она поставила передо мной тарелку с рагу и села напротив. Помолчала, глядя в окно, где уже стоял белый день.

— Потому что сыта от этих их сказок, — сказала она. — И уже ничему не верю. Ни шерифу, который каждый год приходит просить пожертвования на новый внедорожник, ни банку, который заберёт мою ферму, ни правительству, которое убило моего мужа и