Истинная. Талисман генерала драконов - Любовь Оболенская

холодил мою ладонь как до этого. Древко ощущалось кожей как обычная деревянная хорошо отполированная палка. Причем что интересно: от копья шел ощутимый холод... который был мне приятен, словно освежающий аромат хорошего лосьона со снежно-зимними нотками.

— Завидую, — проговорила Фейра. — В мире один М вот так с ходу обрести свое оружие — это огромная удача!

— Не думаю, что тут есть повод для зависти, — проговорила леди-берейтор, задумчиво наблюдая, как к нам, прихрамывая, направляется Дэя — похоже, наша брюнетка отделалась лишь ушибом ноги, хотя всё могло быть гораздо хуже.

— Почему? — удивилась великанша. — Я бы тоже хотела с ходу, без дополнительных Испытаний получить оружие, которое примет меня.

— Через ранение дорогого гостя нашего генерала драконов? — приподняла бровь леди-берейтор. — По мне так лучше пройти Испытание, чем пожинать последствия своего поступка... Кстати, они не заставили долго себя ждать.

Услышав приближающийся топот за спиной, я обернулась — и увидела трех всадников в черных доспехах, которые неслись к нам на громадных вороных конях совершенно адского вида: пылающие глаза, пышущие огнем клыкастые пасти, переразвитая мускулатура... Похоже, эти лошадки вряд ли отрастили себе такие мышцы и зубы, мирно жуя овес и пощипывая травку — слишком уж плотоядная была у них внешность.

— Спрячь копье, — негромко произнесла леди-берейтор.

— Как? — удивилась я.

— Представь, что оно растаяло у тебя в руке.

С воображением у меня всегда всё было в порядке — ну, я и представила, как мое оружие становится полупрозрачным, словно сосулька по весне, растекается, уменьшается в размерах... И изрядно офигела, когда вместо копья более полутора метров длиной в моей ладони осталась лишь крупная капля воды, внутри которой сверкали попавшие в ее плен лучи яркого полуденного солнца...

Тем временем доскакавшие до нас всадники осадили коней, и самый здоровенный из них прорычал:

— Кто из вас посмел ранить достопочтенного сэра Хьюго Флартонского?

— Это сделала я, — проговорила я, сжимая кулаки и приготовившись дорого продать свою жизнь если эти верзилы достанут из ножен мечи с целью нашинковать меня ими словно кочан капусты. При этом я почувствовала, как от моей правой ладони, на которой лежала сверкающая капля, вверх по руке прокатилась холодная волна — аж локтевой сустав заныл на мгновение, словно на него пшикнули спортивным охлаждающим спреем, который используют на соревнованиях при сильных ушибах. Похоже, растаявшее ледяное копье впиталось в мое тело через кожу...

— Садись сзади меня! — коротко приказал здоровяк.

— С какой это радости я должна тебе подчиняться? — поинтересовалась я.

Когда я это произнесла, коняга верзилы немедленно уставилась на меня с живейшим интересом — примерно так я, сильно проголодавшись, смотрю в ресторане на сочный стейк, чувствуя, как у меня во рту заранее скапливается слюна.

— Лучше сделай то, что он говорит, — посоветовала леди-берейтор. — А то я смотрю его келпи лишь ждет команды для того, чтобы тобою перекусить.

Я откуда-то знала, что «келпи» — это кони-оборотни из шотландской мифологии, которые никогда не прочь пообедать человечиной. И, судя по огромной пасти этой лошадки, меня она запросто проглотит даже не поперхнувшись.

Умирать в пасти плотоядной коняги мне точно не хотелось, превращаться после смерти в навоз — тем более. Потому я больше не стала выпендриваться. Подошла к всаднику, нахально наступила ему на ногу, обутую в стальной сапог, ухватилась за заднюю луку седла — и через мгновение уже сидела на крупе келпи, горячем, словно сковорода, лишь немного остывшая после применения на открытом пламени.

Всадник же резким рывком поводьев развернул своего огнедышащего коня, вонзил ему шпоры в бока — и кавалькада поскакала в обратном направлении, стремительно набирая скорость.

Глава 16

Ехали мы недолго.

Всадники обогнули замок, оказавшийся реально громадным, и въехали в парадные ворота, представлявшие собой две огромные кованые створки с изображениями, разумеется, драконов, и выполненные, похоже, из настоящего серебра.

«Неплохо они тут живут, конечно» — отметила я про себя.

Трое всадников спешились... и неожиданно двое из них заломили мне руки за спину, а третий ловко связал их так жёстко, что если такую вязку на запястьях оставить часа на полтора, то потом кисти лучше будет отрубить, чтобы некроз не пошел выше, и не пришлось отреза̀ть руки по локоть.

М-да, ничего не скажешь, молодцы всадники... Ослабили мою бдительность тем, что не арестовали сразу, а теперь особо и не рыпнешься, так как на башнях за̀мка за нами пристально наблюдали лучники. Да и стража, стоявшая возле высоких резных дверей, недвусмысленно взялась за рукояти мечей.

Ладно.

В плену у противника я бывала разок, потому в курсе, что, когда расклад не в твою пользу, свою дурь показывать не нужно. Пользы от этого будет ноль, а вот ущерб здоровью можно поиметь значительный. Вплоть до фатального.

...Меня провели под конвоем через анфиладу комнат, изукрашенных с показной роскошью — и мы вошли в зал, где за столом, уставленном изысканными яствами и напитками, восседали двое молодых мужчин.

Один из них, с белыми волосами до плеч, одетый в красивый кафтан того же цвета, сразу же с нескрываемой ненавистью воззрился на меня единственным глазом, так как второй был прикрыт повязкой.

Второй, длинноволосый брюнет в черном плаще и мундире, расшитом серебряными и золотыми нитями, смотрел на меня с усмешкой... Признаться, не сразу я узнала в нем Наставника, который при первой встрече вместо «здрасте» начал швырять в меня копьями — тогда он был одет гораздо скромнее.

— Благодарю тебя, друг мой генерал Армхард, — произнес блондин. — Твои люди очень быстро поймали тварь, которая лишила меня глаза!

— Должен сказать, что она и не пыталась бежать, господин, — прогудел командир черных всадников.

— Тебя не спрашивают, раб! — прорычал светловолосый, и я была бы готова поклясться, что его единственный глаз сверкнул белым огнем.

— В моем замке нет рабов, друг мой Хьюго, — заметил Наставник, который, похоже, и был тем самым генералом драконов, о котором столько говорили все вокруг. — Только вольнонаемные, либо свободные люди, которые служат мне по разным причинам.

— Вот потому всякая чернь и позволяет себе слишком много! — рявкнул блондин, вытаскивая из ножен меч, на первый взгляд, вырезанный изо льда. — С твоего позволения, я хотел бы лично вы̀резать сердце у этой твари!

— Ну, я бы на твоем месте не стал так злиться на девчонку, которая выбила тебе глаз, — заметил Армхард. — С твоей способностью к регенерации он полностью восстановится через неделю.

— Она посмела унизить меня перед самой обычной чернью, изуродовав мне лицо моим же копьем! — взвизгнул Хьюго.

— Да, это, конечно, неприятно, — хмыкнул