Истинная. Талисман генерала драконов - Любовь Оболенская

Блондин, скривив губы, покосился на Армхарда.

— Ну так вели своим рабам развязать ее. Пусть она умрет не как корова, которую привели на убой, а как олениха, добиваемая рыцарем на охоте.

— Сам ты олень, — сказала я, сплюнув на пол. И добавила: — Безрогий.

Армхард расхохотался, и это изрядно выбесило блондина, который с мечом в руке бросился на меня. Но нож одного из всадников уже успел разрѐзать веревки, стягивающие мои запястья, потому я успела оперативно откатиться вбок — и ледяной клинок лишь пронзил то место, где я стояла мгновение назад.

Видимо, Хьюго был слишком уверен в себе и в своем ударе, так как, нанося его, значительно провалился вперед, вытянув при этом руку с мечом практически до прямого положения...

По этой руке я и саданула со всей дури ногой, словно дверь ею выбивала...

Не ожидавший такого поворота блондин вскрикнул от боли. Ледяной меч вылетел у него из разжавшихся пальцев, и, вращаясь вентилятором по гладкому полу, улетел под стол. Я же, недолго думая, крутанулась волчком, и пяткой другой ноги долбанула по холеному лицу Хьюго...

Похоже, я попала по больной глазнице, так как блондин взвыл, схватился за лицо, и, не удержавшись на ногах, смачно шлепнулся на пятую точку.

Засмеялись все.

И трое моих конвоиров, и черноволосый генерал, который заржал громче всех трех всадников вместе взятых.

Хьюго же вскочил на ноги... и начал стремительно меняться!

Его тело стало быстро увеличиваться в размерах. Белый кафтан на спине вспучился, словно из лопаток начали расти крылья, узкое лицо вытянулось вперед... При этом с него слетела повязка, открыв страшную черную рану на месте глаза, который я совсем недавно выбила ледяным копьем.

Глава 17

— Хьюго, немедленно прекрати трансформацию! — проревел генерал. — Ты разнесешь весь дворец, и ремонт мне встанет в тысячи золотых монет!

Блондин, уже мало похожий на человека, замер на месте — и начал возвращаться в нормальное состояние. При этом он повернулся к Армхарду и прошипел:

— Ты хочешь сказать, друг мой, что ремонт твоего дворца для тебя дороже моей чести, которую посмела запятнать эта мерзавка?

Генерал пожал плечами.

— Извини, дружище, но это не место для выяснения отношений, тем более — в обличии дракона. Если ты помнишь, согласно кодексу нашего ордена, трансформация дана нам для того, чтобы воевать, а также участвовать в дуэлях и турнирах с равными. Или ты, выпив слишком много, решил, что обычная кандидатка в штурманы, которую ты не смог убить своим мечом, это дракайна, достойная дуэли с тобой?

Хьюго, наконец вернувший себе человеческий облик, заскрипел зубами от ярости.

— Мало того, что меня унизила эта тварь, так теперь еще ты насмехаешься надо мной! Что ж, ты сам упомянул о дуэли. И мне ничего не остается, как бросить тебе вызов, мой бывший друг Армхард. При этом я требую, чтобы твоим штурманом была эта человеческая грязь! Хоть ее жизнь не стоит и медной монеты, я все равно жажду прикончить и тебя, и ее — и лучше будет, если я сделаю это одновременно! Жду вас завтра с первыми лучами солнца на Поле Смерти!

С этими словами Хьюго вышел из зала, гордо подняв голову.

— М-да, — задумчиво произнес генерал драконов. — Что-то не задался сегодня денек. И друга потерял, и на дуэль нарвался...

— Он сам виноват! — громко произнесла я. — Этот мерзавец сначала развлечения ради напал на виверну, которая летала с девушкой на спине, а когда я вышибла ему глаз его же копьем побежал к тебе жаловаться. И получил второй раз.

Армхард внимательно посмотрел на меня.

— Тебе слово не давали, так что закрой свой рот, — с металлом в голосе произнес он. — Я, конечно, не обязан этого делать, но тебе поясню. Дракон может раздавить любого человека словно насекомое, просто сегодня моему другу не повезло дважды. Если б я его не остановил, ты уже была бы просто кровавой лужей на этом полу. Я надеюсь, что Хьюго до завтра одумается, и отзовёт свой вызов, так как мне не хочется драться со старым другом, который просто решил немного пошалить и нарвался на неприятности.

— Убить ни в чем неповинную виверну и девушку, проходящую Испытание — это называется «пошалить»? — искренне изумилась я.

— Ты начинаешь меня раздражать, — скривился генерал. — Если б Хьюго не поставил условие, что ты завтра будешь моим штурманом, я бы уже пригвоздил тебя к стене, просто метнув вот этот подсвечник.

— Что-то не очень у тебя получилось пригвоздить меня к стене аж тремя копьями... — хмыкнула было я.

И поперхнулась собственными словами, согнувшись словно от невидимого удара под дых и упав на колени. Армхард просто махнул правой рукой, отчего по̀ла его плаща словно расплылась над столом облаком черного тумана — и от этого я почувствовала, будто хороший боксер ударил меня кулаком под дых.

— Уведите, — резко бросил генерал. — И велите приготовить ее к завтрашней дуэли. Очень надеюсь, что она не свалится с моей спины на взлете и не опозорит меня перед секундантами.

Двое черных стражников взяли меня под руки и вывели из зала.

Ну, как вывели...

Вытащили, словно мешок с картошкой, ибо после невидимого удара такой силы сама я идти не могла.

Протащив меня через анфиладу роскошных комнат, стражники вынесли меня во двор, и, повинуясь приказу своего начальника, усадили на какую-то лавку. После чего один из них резко нажал мне на живот, отчего я разразилась кашлем — и наконец-то смогла нормально вздохнуть.

— Никогда не спорь с генералом, — проговорил начальник стражников. — Сейчас ты узнала, что такое удар «серебряный ветер». Впрочем, в твоем случае это был просто легкий щелчок. Как-то я видел, что после настоящего магического удара такого рода человек просто превратился в облако кровавой пыли, висящее в воздухе.

— В гробу я видала... вашу магию, — прохрипела я. — Вместе с вашими... больными на всю голову драконами.

Стражники переглянулись.

— Удивительная речь, — сказал один из них. — Вроде по-нашему говорит, а ничего не понятно.

— Думаю, ей не нравится магия и господа драконы, — предположил второй. — Если честно, мне тоже не по нраву ни то, ни другое.

— Это потому, что ты по рождению не Избранный, а просто обычный человек, хоть и уродившийся здоровенным детиной, — усмехнулся начальник. — Родись ты драконом, обожал бы и магическую силу, и своих сородичей. Но увы, нам остается только завидовать и