Контракт с грядущим 2 - Михаил Никитич Ишков

– Сбросим его головой вниз и все дела, – после чего с нескрываемым удивлением взглянули друг на друга.

«…так нельзя, – ментально подсказал я. – Лучше сбросим ногами вниз».

Они оба сглотнули и припустились бегом.

Менее всего я мечтал о том, чтобы меня сбросили головой вниз, чтобы там, в шахте, мучиться, переворачиваться… А если в шахте тесно? Долби породу вниз головой, откатывай ушами.

…мне надо было срочно добраться до моего звездохода – разыскать его, восстановить работоспособность, запустить реактор холодной плазмы.

Много что надо было сделать, чтобы поскорее убраться с этой проклятой планеты!

Остановила меня мысль – как ни крути, но их разговор о способе захоронения явственно отдавал реминисценцией этих пресмыкающихся особей диалогу небезызвестного Гамлета с могильщиком, отыскавшим в сырой земле череп бедного Йорика.

Этот довод сразил меня наповал.

Ладно бы фигуриане захватили нашу библиотеку! Перевели тексты, принялись добросовестно изучать то, что смогли перевести, но заниматься дурацкой отсебятиной – тем более сознательно извращать текст – это было слишком.

Это была явь, как было явью само пространство, поросшее низкими колючими кустами, холмами, проселком, по которому они гнали ухающих динозавров, с трудом тащивших телегу с нагруженным на нее трупом.

Поддержал меня старший из могильщиков, припомнивший знаменитое наше изречение: «Бедный Йорик!».

* * *

Возле устья шахты местные могильщики вообще не церемонились.

Развернули телегу ногами вперед, наклонили, подцепили крюками мое неподъемное тело и, поднатужившись, скинули вниз ногами. Я отвесно полетел вниз, пока ствол шахты не отклонился влево, и сумрачное око фигуркурианского неба над головой не скрылось из видимости.

Здесь я затормозил, обрел боевое дыхание, поднатужился и замер.

Накопленной энергии хватило для сканирования пространства. К тому моменту могильщики уже отправились в обратный путь, и я еще долго слышал, как они распевают:

Кто не лежал в своей могиле,

Не знает счастья тот.

Там глубже сон,

И мысли там

Стремятся вдаль – в полет…

Женатый может веселиться,

Свободой платит он.

А нам девчонки не нужны,

Веселья здесь вагон.

После недолгого перерыва они вновь увлеченно затянули:

Есть две страны; одна – Больница,

Другую Кладбищем зовут.

Какая лучше?

Где селится?

В могиле!

Там всегда уют…

Когда пение стихло, я оттаял, начал медленно погружаться в нирвану. Ментальных импульсов хватало, чтобы мысленно пробежаться по горным выработкам – штольни в этом потаенном месте убегали в глубь породы на сотни метров.

Когда-то здесь что-то добывали, потом шахта оказалась заброшенной – видно фигуряне перешли на бензин, а то и до атомных ядрышек добрались. По всему выходило, что именно здесь, по многочисленным штольням и туннелям, следовало искать выход на поверхность.

Потолки в наклонных выработках были низкие, невзрачные, едва заметные, но делать было нечего – придется привыкать. В этот момент в штольне потянуло сквозняком и до меня донеслось: «А ночь уж на носу! А ночь уж на носу…»

…меня взяло сомнение – переждать или рискнуть встретиться с местными подземными жителями? Как их назвали могильщики?

Нижняки?

Черт с ними – пусть будут нижняки.

С другой стороны, я уже столько натерпелся на этой планете умалишенных, перепутавших добро со злом, что безуминкой больше, безуминкой меньше – уже не имело значения. К тому же у меня накопилось множество вопросов.

Пора было проявить свою боевую суть.

* * *

Я приступил к профилактическому осмотру своей ментальной, а также технико-психологической внутренней начинки, работе которой меня обучили в Академии сталкеров. Мысленным лучом прощупал двигательный аппарат, кровеносную систему, состояние внутренних органов, объем и скорость рефлексов, зарядку энергии…

Вот с зарядкой был полный абзац!

Я сидел на нуле – точнее, находился в полуобморочном состоянии. Время от времени в мозгу вспыхивало напоминание, что необходимо зарядиться, иначе придется перейти в спящий режим без всякой надежды на подключение к источнику энергии.

Это было неприемлемое условие, ведь я не мог воспользоваться даже излучением местного светила, так как был упакован в глубокой земной толще, а надежда на гравитацию могла обернуться многомесячным бездельным неподвижным ожиданием.

Между тем голоса приближались.

…они показались в конце штольни – с заступами в руках, бесформенные головы прикрыты нелепыми шапками с длинными ушами. Подпоясанные куртки, а также накидки, были один ко одному с изображениями на картинах Брейгеля старшего.

Вероятно, им понравились его картины, особенно нелепые, зараженные безумием глаза персонажей.

Приближаясь ко мне, нижняки затянули что-то вроде гимна:

В земле могилу заступ рыл,

Кого-то хороня.

И этот звук за упокой

Перерастал в меня.

Бил колокол в моем мозгу,

И в такт гудела тьма.

И мнилось мне в тот скорбный миг,

Что я сошел с ума.

И гроб со скрежетом в душе

Опущен был на дно.

И небо превратилось в звук,

А все живое в слух.

И тишину я уловил

В гробу далеких бездн.

И эхом жизнь отозвалась

Надеждой средь измен.

Не буду утверждать, что я догадался, по какой причине мне довелось за сотни тысяч световых лет от Земли столкнуться с привычными отголосками родной планеты, и тем не менее неспособность осознать – причем здесь поэтические дифирамбы – придало мне силы на последнее в жизни превращение в громадный округлый булыжник.

Столпившиеся вокруг меня динозавры с «человеческими» лицами даже не удивились появлению огромного валуна, перед вратами ада. Они тут же принялись выкапывать могилу, куда можно было бы спихнуть неизвестно откуда взявшееся препятствие.

Не тут-то было!

Я уперся из последних сил. Могильщики и так и сяк пытались столкнуть меня в вырытую яму – ничего не получилось! Динозавромордые недолго рассуждали, и старший из них, по имени Старый Жан, решил вызвать подмогу с генератором.

Я замер.

…Вселенная, помоги мне с источником питания! Я тоже тебе когда-нибудь помогу. Чем еще я мог отплатить окружавшей меня реальности за эту случайно выпавшую мне удачу.

Ждать пришлось недолго. Как только двое длинноухих нижняка прикатили тачку с генератором, могильщики вновь принялись сталкивать меня в яму. И на этот раз у них ничего не получилось. А как могло получиться, если я изо всех сил уперся в щербатый пол.

С трудом мне удалось