Пробуждение чёрного дракона - Евгений Фронтикович Гаглоев

– И все же эти люди приняли на себя ответственность за вас, и это делает им честь. А ты… Сбежав из дома, ты поступил не слишком благоразумно, Пигмалион.

– Ну, – горько вздохнул Пима. – Сейчас уже поздно об этом жалеть. Да и мы никогда не отличались особым благоразумием. Думаю, они меня поймут и простят. Главное – отыскать моих друзей!

– И не сгинуть по дороге, – хмыкнул Эдвин.

Над лесом медленно вставало солнце. Темные стволы деревьев, поросшие густым изумрудно-зеленым мхом, окутывал густой утренний туман.

Эдвин снял с головы капюшон, и Пима только сейчас разглядел его как следует. У мужчины было узкое лицо, зеленые глаза и черные волосы до плеч, отливающие зеленым в лучах утреннего солнца. Кожа Эдвина была смуглой, словно он много времени проводил на свежем воздухе. Выглядел он лет на двадцать пять, не больше.

– А ты, значит, тоже из лесного народа? – спросил Пима, с опаской разглядывая своего хмурого спутника.

– Разве это не очевидно? – невесело усмехнулся Эдвин и откинул с ушей длинные темные волосы.

Уши были остроконечные, как у Триша.

– Ого! – присвистнул Пима. – Как же так вышло, что ты сейчас здесь? Я много слышал о леших от нашего непутевого учителя истории, но никогда не видел никого из вашей братии. Кроме Триша, конечно. Мы всегда считали, что лесной народ обитает где-то очень далеко и никогда не появляется на чужой территории…

– Всегда так и было, но во время гражданской войны случилось слишком много плохого, – вздохнул Эдвин. – Родители теряли детей. Дети теряли родителей. Мы, лесной народ, всегда уважали и чтили родственные связи, поэтому у нас не принято бросать сородичей в беде. И ты прав, лесной народ никогда не вмешивается в дела других, но в ту нелегкую пору никто не остался в стороне. Когда Всевелдор Первый пытался захватить власть, вся Империя полыхала в огне… Мой старший брат и его жена погибли, как и многие другие… Это произошло вдали от земель лесного народа. Много позже я узнал, что незадолго до смерти у них родился ребенок. Это произошло поблизости от местечка под названием Белая Грива. Когда родители погибли, мальчик попал в единственный сиротский приют в тех краях. И вот я приехал в Белую Гриву, чтобы навести справки о племяннике, и узнал вашу захватывающую историю, Пигмалион. Разрушительница заклятий, маленький изобретатель, остроухий парень из лесного народа и говорящий кот… Вот так компания! Вы наделали много шума. О вас в Белой Гриве теперь легенды слагают.

– Правда? – оживился Пима. – А ведь когда-то и знать нас не желали! Так и норовили отлупить, особенно когда мы воровали у местных жителей огурцы.

– Но теперь вы стали настоящими знаменитостями. Всем жителям Империи известно, какую роль в свержении Всевелдора Первого и его подручной эсселитской ведьмы Лионеллы сыграли трое приютских воспитанников и говорящий кот.

– Как дела в нашем приюте? – спросил Пима. Он дружил со многими ребятами, и ему было интересно, как они поживают.

– В этом заведении произошли большие перемены. Сменилось начальство, – подумав, сообщил Эдвин. – Говорят, прислали нового коменданта из самой столицы, чтобы навел порядок после того, что там устроили прежние начальнички. Воспитанники, судя по их виду, довольны происходящим. О старой комендантше ни слуху ни духу. Правда, кто-то из местных жителей сказал мне, что она со своим мужем подалась в бега и сколотила пиратскую команду. Плавают где-то далеко за пределами королевства. Сама она – капитан, а муж – ее старший помощник на корабле.

– Коптильда Гранже на это способна, – кивнул Пигмалион. – Она всегда была не прочь кого-нибудь ограбить и отдубасить. Не хотелось бы мне когда-нибудь с ней встретиться.

– Кто знает, может, и встретитесь. Не зря же говорят, что весь мир – одна большая деревня. Никогда не знаешь, кто из старых знакомых попадется тебе на кривой дорожке.

– Да и муженек Коптильды ей под стать. Бывший глава полиции Чугунной Головы.

– Как раз туда я и отправился из Белой Гривы, следуя по вашим следам, – продолжил свой рассказ Эдвин. – Оттуда попал в столицу, ну а затем пришлось ехать в Золотую Подкову… Но я немного опоздал. Остальное ты знаешь.

– А почему ты сомневаешься, что Триш – твой племянник?

– Я пойму это, когда увижу его лично. А до того… – Эдвин пожал плечами. – Всякое может быть. Вдруг в сиротский приют попал другой лесной ребенок, а моего племянника отправили совершенно в другое место? Я должен разыскать парнишку и посмотреть ему в глаза.

– Я уверен, что вы с Тришем обязательно встретитесь! – заявил Пима, поглядывая на показания приборов, измеряющих давление в паровых трубах машины. – Но что будет дальше? Лесной народ живет обособленно, очень далеко отсюда. Ты захочешь забрать Триша с собой в родные края?

– Пока я лишь хочу увидеть его и поговорить. Он сам примет решение, остаться с вами или отправиться в земли своих предков. Но я в любом случае должен наладить с ним связь и общение, ведь негоже кровным родственникам не знаться друг с другом.

– Это да… – грустно вздохнул Пигмалион. – Негоже…

Лес расступился, и на горизонте возникла слегка покосившаяся посадочная вышка примерно десяти метров в длину, полностью сваренная из кривых стальных балок. Наверх вела узкая винтовая лестница, тоже не внушающая особого доверия. А у самой верхней площадки висел в воздухе весьма потрепанный дирижабль.

Этот странный летательный аппарат и дирижаблем было сложно назвать. Под плохо надутым баллоном был закреплен на тросах самый настоящий деревянный корабль, правда, со спиленными мачтами. Пигмалион насчитал у судна три небольшие палубы, борта были увешаны мешками с песком, а из-под задней части кормы торчали два ржавых сопла.

У подножия кривой посадочной вышки темнел ржавый ангар, со всех сторон огороженный железным забором, перед которым густо рос колючий кустарник.

– Это и есть то место, о котором ты говорил? – изумился Пима.

– Именно! Приехали, – удовлетворенно кивнул Эдвин и спрыгнул с паровой машины.

– Реально?! – вытаращил глаза толстячок. – И ты называешь это посадочной вышкой?

– Тебе что-то не нравится? – обернулся к нему леший.

– Да эта перекошенная железяка того и гляди рухнет прямо нам на головы! Сомневаюсь, что ею еще кто-то пользуется. Здесь наверняка уже много лет никто не появлялся!

– Но дирижабль-то у вышки висит, – возразил Эдвин.

– Висит, потому что зацепился за нее кормой! Его туда, наверное, случайно ветром зашвырнуло. Да это и не дирижабль вовсе, а какая-то дырявая лодка со спущенным газовым баллоном! Сейчас точно свалится… Давай побыстрее уедем отсюда, а иначе нам каюк!

– Не беспокойся, я