Добиться недотрогу - Екатерина Мордвинцева

Повернув голову, я с удивлением, быстро перешедшим в холодную ярость, заметил небольшую, но яростную драку. Она бушевала в десяти метрах от нас, у одного из выходов в подсобные помещения. Двое молодых волков — один из нашей стаи, Витька, и кто-то из соседней, «Серебряных Когтей», — уже не просто выясняли отношения на словах. Они катались по полу, обмениваясь глухими ударами, рыча и скаля зубы. Вокруг образовался круг зевак, но никто не решался вмешаться — чужак был явно не в себе, а Витька уже начал терять человеческий облик, его когти удлинились, в глазах вспыхнуло золотистое свечение. Ещё минута — и на глазах у сотен людей произойдёт непоправимое. Запах крови, ярости и страха начал перебивать даже её божественный аромат.

Оставить это без внимания было смерти подобно. Не только потому, что альфа потом содрал бы с меня шкуру за публичный скандал, но и потому, что инстинкт беты, отвечающего за порядок на своей территории, за безопасность своих, сработал автоматически. Он заглушил даже более древний инстинкт обладания парой. На миг. Но этот миг оказался роковым.

Из моей груди вырвалось низкое, предупреждающее рычание — нечеловеческое, полное раздражения и злобы от необходимости оторваться от неё. Я разжал объятия, но не отпустил её сразу. Мои руки, будто против их воли, задвинули её за мою спину, поставив между мной и угрозой, создав живой щит из собственного тела. Я повернулся к ней, и в её глазах, таких больших и растерянных, я увидел отражение своего собственного оскала. Нужно было успокоить, объяснить.

— Подожди минуту, я сейчас, — прошептал я, и мой голос звучал хрипло от сдерживаемой ярости. Я наклонился и коснулся её губ своими. Поцелуй был коротким, но в него я вложил всё — обещание, нежность, предупреждение не двигаться с места. Это было клеймо, печать, временная метка. — Я сейчас.

Я повернулся и шагнул в сторону драки. Каждый шаг давался с невероятным усилием воли, будто я отрывал от себя часть плоти. Моё тело, моя душа, моё животное начало кричали, требуя вернуться, схватить её и бежать, забыв обо всём на свете. Но долг, проклятый долг беты, вцепился железной хваткой и тащил вперёд.

Я влетел в эпицентр потасовки, как ледокол в лёд. Хватило одного хвата за шкирки обоих — железной хватки, в которой сконцентрировалась вся моя ярость и фрустрация, — чтобы разорвать их. Моё рычание, на этот раз полное беспрекословной власти беты, заставило их мгновенно обмякнуть и отползти друг от друга, прижимая уши и опуская взгляд.

— На выход! Немедленно! Оба! — прошипел я так тихо, что услышали только они, но сила, стоящая за словами, была такой, что оба вздрогнули. — Отчитаетесь завтра. Сейчас — исчезнуть.

Они исчезли, растворяясь в толпе. Я даже не стал смотреть им вслед. Я развернулся на каблуках, сердце уже бешено колотилось в предвкушении — сейчас, сейчас я вернусь к ней, возьму её, и на этот раз ничто в этом мире не заставит меня отпустить…

Пустота. Барный стул, на котором она сидела, был пуст. На стойке стоял её полупустой бокал с розовым коктейлем. Рядом — никого.

Сначала мозг отказался понимать. Я замер, сканируя пространство вокруг взглядом, нюхом. Её запах ещё витал в воздухе, сладкий и дразнящий, но его источник… исчез. Он не просто переместился — он удалялся. Быстро.

И тогда накрыло. Раздражение, ярость, чувство глубочайшего, оскорбительного предательства и собственной невероятной, идиотской оплошности накрыло меня с головой, как ледяная лавина, затмив всё — и звуки клуба, и свет, и саму способность мыслить здраво. В голове загудела одна мысль, тупая и яростная: ДА ЧТО ОНА О СЕБЕ ВОЗОМНИЛА?!

Волк внутри взвыл от боли и негодования. Вот именно поэтому истинная пара, особенно человеческая, считается среди наших и благословением, и самым страшным проклятием! Будь она волчицей, инстинкты работали бы синхронно. Она бы поняла. Она бы осталась на месте, зная, что её самец устраняет угрозу. А после… после она бы сгорала от нетерпения, подставляя свою шею для метки, скуля от желания, принимая его право и силу. Всё было бы просто, ясно, по законам природы.

Но нет! Мне выпала человечка. Хрупкое, непредсказуемое, иррациональное существо, которое вместо того чтобы ждать, сбежало. От меня! От своей пары! От самой судьбы!

Я стиснул зубы так, что челюсть затрещала. Ну почему, чёрт побери, мне так не повезло?! Почему не какая-нибудь сильная, понимающая волчица из соседней стаи? Почему это маленькое, испуганное, пахнущее фиалками и невинностью создание, которое, казалось, сломается от одного моего неверного взгляда? Но, боги… как же она пахла. Этот запах, даже сейчас, в его ослабевающем, удаляющемся шлейфе, сводил с ума. Он въелся в кожу моих ладоней, в ткань рубашки на груди, где она прижималась ко мне. Мои руки, сжимаясь в кулаки, сами собой вспоминали ощущение её тонкой талии, её хрупких косточек под пальцами. Они чесались снова прикоснуться, схватить, прижать к себе навсегда, чтобы больше никогда не отпускать.

Инстинкт, слепой и неумолимый, взревел триумфально: НАЙТИ!

Я рванул с места, как выпущенная из лука стрела. Не к выходу для посетителей, а к служебному, зная каждый сантиметр своего клуба. Я мчался по коридорам, снося на своём пути всё, что попадалось, не обращая внимания на оклики охраны. Распахнул тяжёлую дверь и выскочил на ночную парковку как раз в тот момент, когда жёлтое такси с характерной шашечкой на боку уже выруливало с территории, набирая скорость.

Я замер, как гончая, потерявшая след. Но нет, след был! Её запах, слабеющий, но ещё различимый, вёл к этой машине. Мой взгляд, острый как у хищника, пронзил тонированные стекла заднего ряда. И я увидел. В темноте салона, на фоне уличных огней, промелькнувших за окном, была видна копна светлых, почти белых волос. Такой яркий, невероятный контраст в ночном мраке. Моё сердце ёкнуло.

И в этот момент она обернулась. Словно почувствовав мой взгляд, прожигающий стекло и расстояние. Наши глаза встретились. Всего на долю секунды. В её широких, светлых глазах я увидел чистый, неразбавленный ужас. А в отражении стекла, я знал, в моих в этот миг вспыхнуло золотистое свечение — азарт охотника, настигшего добычу, и дикое торжество: Я ТЕБЯ ВИЖУ.

Машина нырнула в поток машин и исчезла за поворотом.

Я стоял на холодном асфальте, и эмоции внутри бурлили, как лава в жерле вулкана. Ярость от её побега.