Добиться недотрогу - Екатерина Мордвинцева

— Нет-нет! Конечно, нет! — он засуетился. — Скидывайте фамилию, имя. Я постараюсь всё сделать.

— В этом-то и загвоздка, — сказал я, и в моём тоне появилось искреннее раздражение. — У меня нет о ней никакой информации. От слова «совсем». Ни имени, ни фамилии.

На том конце снова тишина, на этот раз недоуменная.

— И… как же мне тогда искать? — наконец спросил Завьялов, и в его голосе появилась растерянность, граничащая с паникой. Он, наверное, подумал, что я его разыгрываю.

— У меня есть видео, — перебил я его. — С камер наблюдения. Сегодня, с полуночи до половины первого. Она там есть. Вам нужно её найти, а через неё — выйти на личность. Адрес, телефон, имя.

— Если это сложно… — начал я с ложным сожалением, давая ему шанс отказаться и похоронить надежды на деньги для дочки.

— Сложно, но… но вполне возможно! — он перебил меня, делая выбор. — Я вам сейчас пришлю свою электронную почту. Скиньте видео туда. Надеюсь, у меня есть хотя бы пара дней? — в его голосе прозвучала мольба.

— Нет, — мой ответ был твёрдым, как сталь. Тревога за неё, злость на её побег, инстинкт — всё это сжалось в этом одном слове. — Информация мне нужна уже сегодня. Сейчас.

— Как сегодня?! — вскрикнул он. — Но это же нереально! Ночью?!

— Но ведь и деньги на лечение дочки вам нужны не через месяц, а сейчас, — мягко, но неумолимо напомнил я. В трубке послышался прерывистый вздох. Звук капитуляции.

— Хорошо, я вас понял. Хотя бы дайте мне пару часов.

— Договорились, — сказал я. — Видео сейчас будет у вас. Ищите девушку: светлые длинные волосы, белая футболка, джинсы, миниатюрная. Была у основного бара с полуночи.

Я сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Время было дорого. Следующий звонок был управляющему, Егору. Он взял трубку почти мгновенно.

— Егор, дело есть, — сказал я без предисловий. — Только сделай всё сам. И максимально тихо. Чтобы даже мыши не пискнули.

— Обижаете, Никита Александрович, — в его голосе звучала лёгкая обида профессионала. — Что требуется?

— Иди к охране. Сейчас. Пусть скинут тебе записи со всех камер, начиная с полуночи и до половины первого. Особенно интересует бар и подходы к нему, танцпол. Всё, что есть. Скинешь файлы на мою почту. И себе оставь копию. И тихо, Егор. Как мышь.

— Ещё что-то? — спросил он, уже мысленно выполняя задачу.

— Пока нет. Я на связи, — я уже собирался положить трубку.

— Вы же хотели отчёты по товарообороту за сегодня… — начал он, но я его перебил.

— Не сейчас. Если… если позвонит Кирилл Владимирович и спросит, скажи, что я уехал по неотложным личным делам. Всё.

Я положил трубку. В голове выстраивался чёткий план. Это было только начало. Начало охоты, которая теперь велась на двух фронтах: инстинктом и холодным человеческим расчётом.

Прошло около получаса, которые показались вечностью. Я брёл по улицам, не в силах усидеть на месте, пока телефон не зазвонил снова. Завьялов.

— Никита Алексеевич, — его голос дрожал от усталости и напряжения. — Я пересмотрел записи, которые вы прислали. Кадры с девушкой… я отправил знакомым, которые работают с базами. Как только будет хоть какая-то информация — я вам тут же перезвоню.

Я что-то буркнул в ответ и снова положил трубку. Ожидание стало пыткой. Я поймал такси и поехал к себе. Дом, обычно такой уютный и спокойный, сегодня казался пустым и чужим. Я принял душ, пытаясь смыть с себя запах клуба, чужих эмоций, эту липкую смесь желания и ярости. Струи горячей воды били по коже, но не могли смыть главного — её образ, засевший в мозгу.

И когда я уже почти отчаялся, телефон зазвонил снова. Я набросился на него.

— Я отправил вам на почту то, что удалось найти быстро, — торопливо затараторил Завьялов. — Имя: Анастасия Северцева. Номер телефона. Адрес регистрации и, вероятно, проживания — они совпадают. Данные поверхностные, но это начало. Завтра, к утру, будет больше, я почти уверен.

Я слушал, и мир вокруг менялся. У неё теперь было имя. Анастасия. И адрес. Она перестала быть призраком, она обрела координаты в моей реальности.

— Спасибо, Степан Сергеевич, — сказал я, и в моём голосе впервые за этот вечер прозвучало что-то, отдалённо напоминающее человеческую благодарность. — Скиньте, пожалуйста, реквизиты счета, куда перевести оговоренную сумму. Утром всё будет.

Он пролепетал благодарности, я их уже не слушал. Я смотрел на экран телефна, где в сообщении светился её номер. Моя рука сама потянулась набрать его. Прямо сейчас. Услышать её голос. Сказать… что? Всё, что клокотало внутри? Это спугнёт её окончательно.

Разум, наконец-то обретший какую-то опору, взял верх. Звонить в полночь испуганной девушке, которую ты только что напугал до полусмерти в клубе, — это был прямой путь в чёрный список. Нет. Нужен был план. Иной подход.

Я отложил телефон. У меня было её имя. Её адрес. Завтра. Завтра всё начнётся по-настоящему. Охота вышла на новый уровень. И добыче уже было не скрыться.

Я лёг в постель, но сон не шёл. Перед глазами стояло её лицо — испуганное в окне такси. И я снова и снова прокручивал тот момент, когда она положила свою маленькую ладонь в мою. В тишине комнаты я вновь услышал свой собственный шёпот: «Наконец-то…».

Рассвет застал меня с открытыми глазами, полными холодной, неотступной решимости. Ждать было больше нечего.

Глава 7

Настя

Утро наступило медленно, неловко, будто само небо, затянутое белесым осенним полотном, с трудом оторвалось от горизонта. Первые лучи солнца, бледные и робкие, пробились сквозь неплотные занавески моей съемной квартиры, заполнив комнату не ярким, а каким-то размытым, пыльным светом. Они легли на складки одеяла, на спинку стула, на полку с книгами, но не принесли с собой обещанной свежести и лёгкости нового дня. Вместо этого в комнате повисло тягучее, давящее чувство напряжения, такое плотное, что его, казалось, можно было порезать ножом.

Я лежала, уставившись в потолок, и слушала. Слушала так внимательно, как никогда раньше. Каждый звук за окном, обычно просто фон городской жизни, сейчас казался зловещим и многозначительным. Хлопнула дверь в подъезде — сердце ёкнуло, замерло. Заурчал где-то вдалеке мусоровоз — я вздрогнула, вцепившись в край одеяла. Проехала машина с хриплым звуком мотора — по телу пробежали мурашки. Это был не страх в чистом виде. Это была гипербдительность, состояние постоянного, изматывающего ожидания удара. После бессонной ночи, проведённой в компании собственных навязчивых мыслей и призраков, мир перестал быть безопасным. Он стал полем, где