Фелина Напёрсточек и волшебная посылка - Катя Хемкентокракс

– Кстати, она не сработала, – злорадно улыбнулась Тучка Разразигром. Вытянув руки, она поймала своего кота, который упал в попытке запрыгнуть на стол.

Усевшись на столе, Пуговка потянулся и покачал усами.

– Имей совесть. Она потеряла родителей, а ты пугаешь её ещё больше.

Ободрённая заступничеством кота, Фелина сказала:

– Мне очень жаль, госпожа Разразигром. Честное слово! Может, вы мне поможете? Прошу вас!

– Можешь называть меня Тучкой, – теперь ведьма выглядела более дружелюбной. Голос её вновь звучал мягко, как дуновение ветерка. – И, разумеется, я тебе помогу. Из-за этого зануды-крючкотвора можешь не волноваться. Пока он занят своими формулами, он, по крайней мере, не помешает нам спасать твоих родителей.

– У тебя есть план? – Пуговка играл с салфеткой: выпустив когти, рвал её в клочья.

– Само собой! – весело пропела Тучка. – Прежде всего нам нужно выпить горячего утешительного какао. А потом расспросим спагетти и посмотрим, что делать дальше.

– Спагетти? – спросила Фелина, но в ответ получила лишь загадочную улыбку.

* * *

И вот она в чересчур длинном, но весьма уютном халате сидит за кухонным столом, прихлёбывая горячий шоколад, густой и сладкий. В нём плавали маленькие кусочки маршмеллоу. С каждым глотком Фелине становилось всё лучше. Из неё уходил холод, который прежде как будто и не ощущался. Страх и тревоги улеглись, как и ужасное урчание в животе. Она больше не чувствовала себе одинокой.

– Какао похоже на какое-то магическое чудо-лекарство, – шепнула она на ухо коту, сидевшему у неё на коленях.

– Так и есть.

– Значит, Тучка его заколдовала?

– Не дури. С чего бы ей заколдовывать что-то магическое? Это всё равно что поливать кувшинки в пруду. – Кот зажмурился.

Фелина задумалась над его словами, сомневаясь, что поняла их смысл.

Пока Тучка кипятила воду в своём котле, а Пуговка спал на коленях у гостьи, та осматривалась в кухне. Полки были забиты банками и бутылками с разноцветным содержимым. На этикетках значилось: «вода желаний», «желе счастья», «сыворотка для распевки» и тому подобное.

Там же размещалось множество книг разных цветов и толщины. На одном особенно потрёпанном переплёте она прочла: «Рецепты от прострела». На тонком жёлтом – «Песни для хора крестовника»[19], а на сиреневом – «Тринадцать защитных заклинаний от скучных соседей».

С потолка свисали развешанные для просушки пучки трав. Пахло базиликом, тимьяном, розмарином, шалфеем, можжевельником, а ещё чем-то острым и пряным, Фелине неизвестным. (Это были красавка обыкновенная, снотворный мак, аконит, мандрагора, мелколепестник и разные кипрейные – сильнодействующие травы, которые умеет применять только ведьма со специальным образованием).

У окна покачивались подвесные кашпо с плотоядными растениями и плющом. В двух горшках приютились цветы, похожие на солнышки, все, однако, с поникшими головками. И повсюду на уютной кухне – на трёхногом обеденном столе, на полках и у плиты – тепло помигивали огарки свечей. Далеко не сразу Фелина заметила жабу, которая сидела на полке, прислонившись к стопке книг, и внимательно читала какую-то брошюру. Она бегала выпуклыми глазами по строчкам и то и дело облизывала палец, прежде чем перелистнуть страницу.

Взяв Пуговку на руки, Фелина подошла с ним к полке и прочла название брошюры: «Гимнастика для чесночниц. Издание на двух языках – немецком и жабьем». Склонив голову набок, она украдкой заглянула жабе через плечо, но та лишь покосилась на неё и невозмутимо продолжила читать.

«Квак-квак, квааааак. Квак, куаак. Квакккк квак-кууак. Квак», – прочла Фелина и, – очевидно, как и вы, – не поняла ни слова. Она удивлённо наморщила лоб:

– Госпожа Разра… Тучка, а что делают эти жабы-гимнастки в пруду?

Бросив чашечку крупной соли в воду, отчего та забурлила, ведьма, окружённая клубами пара, прошептала:

– Они занимаются гимнастикой.

– Э-э-э… да, я видела. Но почему жабы занимаются гимнастикой?

– А почему вообще кто-то что-то делает?

Фелина задумалась.

– Чтобы заработать денег?

Тучка рассмеялась.

– Не говори глупостей, это же жабы, к чему им деньги? – Она высыпала в воду все спагетти из огромного бумажного пакета. – Это делается для удовольствия.

– Ого! А ты у них тренер?

– Скорее покровитель. Или организатор, если хочешь. Я организую их выступления и предоставляю всё, что им для этого нужно. Большой сад для тренировок, идеи и предложения по хореографии…

«И магию», – подумала Фелина, которая нигде, кроме дома шестьдесят шесть по Корешковому переулку, не видела ни одной жабы-гимнастки.

– А ещё я иногда шью им костюмчики или репетирую с хором крестовника музыкальное сопровождение для их номеров. – Взявшись крошить помидоры, Тучка быстро добавила: – Наше искусство, между прочим, не ребячество, а творчество. Просто к сведению. Некоторые это путают.

– Хор крестовника? – с любопытством переспросила Фелина.

– Да-да, я руковожу хором. Хочешь послушать, как поёт крестовник? – Не дожидаясь ответа, Тучка щёлкнула пальцами.

С изумлением Фелина наблюдала, как жёлтые цветы в горшках поднимают головки и потягиваются. Они распрямили стебли и, покачивая листьями, выгнули их сначала в одну, а затем в другую сторону.

– Раз, два и раз, два, три, – считала Тучка.

Кухня в мгновение ока наполнилась жутким стоном, к которому примешивались визги и вздохи.

Лежавший на коленях у Фелины Пуговка открыл глаза и прошипел:

– В такие минуты мне хочется быть глухим на оба уха.

Он спрыгнул на пол и умчался прочь.

Цветам потребовалось несколько тактов, чтобы запеть примерно в одном темпе. Их голоса плохо сочетались, из-за чего многоголосое пение сопровождалось неприятным скрежетом. Тучка, сияя, дирижировала поварёшкой. Из вежливости заставляя себя кивать, Фелина подавляла желание заткнуть уши. Хотя у крестовника напрочь отсутствовало чувство ритма, а некоторые цветы порой путали куплеты, она наконец смогла разобрать слова песни:

Гребешок, долгоусик, нас по-разному зовут,

Волосник, желтоцвет, и от нас на коже зуд.

Гребешок, долгоусик, волосник, желтоцвет.

Семена летят повсюду. Заболеет, кто нас съест.

Зелёные стебли и жёлтые цветы,

Тринадцать лепестков на каждом цветке…

Тучка собрала нас в дебрях лесных

И поселила в цветочном горшке.

В нас ретрорцин, якобин, ацетил.

Мы ядовиты и очень горьки.

А потому навсегда прекрати

Добавлять нас в капли и порошки!

Желтоцвет, долгоусик, волосник, гребешок.

Нас по-разному зовут, песней всех приводим в шок!

Гребешок, долгоусик, волосник, желтоцвет!

Семена летят повсюду, не жильцы те, кто нас съест.

Фелина была счастлива, когда отзвучал последний куплет. Крестовник, склонив стебли, ждал аплодисментов. Девочка восторженно захлопала в ладоши. Слушать это было сущим мучением, но ей никогда ещё не встречались поющие цветы. И редко она так радовалась тому, что песня закончилась!