Шайтан Иван 12 - Эдуард Тен

поворот в правую сторону, давая возможность сделать бортовой залп. Раздался грохот восьми орудий шхуны. Пираты успели совершить манёвр, поставив суда носом к противнику, но одно из ядер удачно попало в мачту шебеки: она сразу потеряла ход и попыталась уйти в сторону. Другая шебека, не пострадавшая от залпа, развернулась, выстрелила из трёх орудий и, совершив быстрый поворот, пошла на сближение с «Пегасом». Орудия левого борта не успевали перезарядить, стало понятно, что шебека приблизится вплотную и совершит абордаж.

Фельдфебель абордажников скомандовал:

— Отделение на левый борт, гранаты к бою!

Кудельников выполнил приказ и приготовил гранату. До борта шебеки было не больше двадцати метров.

— Гранатами бей! — раздалась команда.

Чиркнув запалом и досчитав до двух, Кудельников бросил гранату на палубу шебеки, где толпились пираты, готовые к абордажу. Раздалась серия взрывов, затем следующая, и стрелки стали методично расстреливать оставшихся в живых пиратов, мечущихся по палубе в поисках укрытия от губительного огня.

Суда стали расходиться, и лейтенант дал команду на бортовой залп. Два орудия были заряжены картечью, два — ядрами. С палубы пиратской шебеки снесло все мачты, а в борту появилось две пробоины, одна практически по ватерлинии. «Пегас» отошёл от избитого судна и стал разворачиваться, чтобы помочь «Ольге», которая сражалась со шхуной пиратов.

Бой «Волжанки» прошёл ещё быстрее. Она потопила тартану и обменялась залпами с шебекой, которая не стала идти на абордаж, а разошлась с «Волжанкой» и стала удаляться на безопасное расстояние, как и пиратская шхуна. «Ольга» получила незначительные повреждения и пару дыр в верхней части борта.

Лейтенант Бархотин не стал добивать вторую шебеку, которая малым ходом пыталась уйти как можно дальше; к тому же шхуна подошла к месту боя и прикрыла её. Распустив паруса, караван, набирая ход, последовал дальше.

Итог боя был таков: наши суда потопили шебеку и тартану, серьёзно повредили ещё одну шебеку и нанесли незначительные повреждения пиратской шхуне. Убитых нет, восемь матросов ранено.

Глава 7

Лондон. Дом Майлока Эмерстона

Эвелин Чесвильд теперь появлялась в доме брата с такой частотой, что прислуга уже начала отводить ей постоянное место за столом. Своей пылкой привязанности к Констанции она не только не скрывала, но, напротив, словно выставляла её напоказ, точно диковинную заморскую брошь.

— Я всё пытаюсь постичь эту тайну, Констанция, — Эвелин склонила голову, с неподдельным любопытством разглядывая подругу. — Твоя мать — истинная дочь Альбиона. Она впитала наш дух с молоком кормилицы и должна была передать его тебе по капле. Но ты… ты точно из другого мира.

— Мама старалась, Эвелин, честное слово, — губы Констанции тронула мягкая, чуть печальная улыбка. — Но, видно, кровь отца взяла своё. В глубине души я всегда остаюсь русской.

— Русская… — Это слово повисло в воздухе, и Эвелин замерла лишь на мгновение, переваривая его, чтобы тут же вспыхнуть новым воодушевлением. — Констанция! Я требую смотра! Немедленного! Показывай платье, в котором ты явишься на бал в Букингеме. Нас пригласили всей семьёй, и я умираю от желания увидеть, как это чопорное великосветское общество дружно лишится дара речи при твоём появлении.

— Боже мой, Эвелин, — Констанция тихо рассмеялась, покачав головой. — Ты придаёшь моей скромной персоне какое-то пугающе грандиозное значение.

— Вовсе нет. Говорят, она… — Эвелин выразительно закатила глаза к лепному потолку, — извела всех своей желчностью и дурным настроением. Особенно беднягу мужа. Королева терпеть не может это состояние беременности и говорит, что младенцы похожи на маленьких уродцев.

Констанция удивлённо вскинула брови: — Эвелин! Откуда такие пикантные подробности?

— Уши есть, чтобы слушать, — с таинственным видом отозвалась та. — Верные люди слушают при дворе и делятся с теми, кто умеет хранить секреты.

— Но если это так мучительно, — Констанция нахмурилась, — зачем же тогда рожать вновь и вновь?

— Интересы короны, моя дорогая, — наставительно подняла палец Эвелин. — Нам нужен наследник. А лучше — несколько, для надёжности. — Она подалась вперёд, сверкая глазами: — Так ты покажешь платье?

— Это будет сюрпризом, — загадочно улыбнулась Констанция, и в её глазах блеснул тот самый «русский» огонёк, который так интриговал подругу.

Принц-консорт Альберт, утомленный капризами своей венценосной супруги, решился на крайние меры. Все надежды он возлагал на бал в Букингемском дворце: светский блеск должен был стать тем эликсиром, что развеет хандру королевы Виктории. Она уже оправилась после рождения четвертого ребенка, но тень раздражительности всё еще омрачала её лицо.

В субботу Майлок и Констанция прибыли во дворец с получасовым опозданием. Поскольку Констанция не была ни дебютанткой, ни невестой на выданье, церемонное представление королеве не требовалось. В сияющих залах, среди кружев и мундиров, гости томились в ожидании начала. Эвелин, едва завидев Майлока с Констанцией, мгновенно оставила Эвана и чопорное семейство Эмерстонов. Появление Констанции вызвало рябь в великосветском пруду. Именно на это она и рассчитывала: взгляды обратились к ней, оставив Майлока в тени. Её легкое белое платье, свободное от тисков кринолина и корсета, делало её похожей на видение среди тяжелых бархатных туалетов. Воздушная, грациозная, с минимумом украшений, она всё же заставляла ценителей замереть: бриллианты в её ушах, подвеска на груди и одинокое кольцо на правой руке были той чистоты, что вызывают невольное уважение. Мужчины же, люди более простых реакций, просто не могли оторвать глаз от её точеной фигуры, которую платье не скрывало, а лишь подчеркивало. Эмерстоны держались чуть в стороне.

— Вы опоздали, — вместо приветствия проворчал глава семейства.

— Дела, отец, — коротко бросил Майлок.

Ричард молчал, пожирая Констанцию восхищенным взглядом.

Эвелин горестно вздохнула:

— Вот теперь я понимаю, почему ты прятала это платье. Я рядом с тобой чувствую себя… запряженной коровой.

— Эвелин, ты прекрасна, — мягко возразила Констанция.

— Оставь, — отмахнулась Эвелин. — Мне теперь весь вечер только и остаётся стоять в кругу мамы и её подруг.

— Это ещё зачем? — не понял Ричард.

— Чтобы на их фоне казаться юной красавицей, — хмыкнул Эван, за что немедленно получил веером по руке.

Королева и принц Альберт вышли в центр зала, чтобы открыть бал. Торжественные звуки полонеза поплыли под высокими сводами, и вслед за августейшей четой потянулись другие пары. Майлок предложил руку Констанции. Мужчины, проплывающие мимо в танце, то и дело оборачивались, силясь разглядеть диковинное видение в белом. Даже невозмутимый принц Альберт, верный супруг и образец такта, не удержался: