Шайтан Иван 12 - Эдуард Тен

— Здравствуйте, граф. Надеюсь, вчерашний бал не слишком утомил вас? — осведомилась Виктория, и в голосе её прозвучала улыбка.

— Что вы, ваше величество. Вечер был поистине великолепен. Единственное, о чем приходится сожалеть, — это о моих годах, что не дозволяют мне уже наслаждаться танцами столь же безудержно, как в юности. Но, смею заметить, присутствие княгини Оболенской изрядно украсило вчерашнее торжество.

— Кстати о княгине, — оживилась королева, многозначительно взглянув на супруга. — Кто она? Ее появление было столь неожиданным и эффектным, что не могло не вызвать нашего любопытства.

— Мне известно лишь немногое, ваше величество, — сдержанно ответил Гамильтон. — Она гостит в семье Эмерстонов и прибыла вместе с Майлоком, младшим сыном Оливера Эмерстона. Они знакомы еще со времен его службы в посольстве в Петербурге. Княгиня — признанная внебрачная дочь князя Юсупова. Говорят, она чем-то навлекла на себя неудовольствие императора Николая, и отец счел за благо отправить ее во Францию. В Англию же она приехала по приглашению Эмерстонов и ныне проживает в доме Майлока, который, к слову, он приобрел как раз накануне её приезда.

— Вот как… — Виктория задумалась, но лишь на миг. — Чем же известен Эмерстон-младший? Его имя мне незнакомо.

— Весьма достойная биография, ваше величество. — Гамильтон говорил с почтительной скукой человека, пересказывающего содержание скучного, но важного документа. — Начал службу в Индии, затем Афганистан, после — дипломатическая миссия в Петербурге в ранге помощника посла. Имеет орден Святого Михаила и Святого Георгия. Капитан.

— И, ко всему прочему, приятной наружности, — позволила себе легкую усмешку королева. — Граф, не будет ли мое приглашение княгине Оболенской на ужин сочтено излишне благосклонным?

— Ни в коей мере, ваше величество. — В голосе Гамильтона слышалось само подобострастие. — Княгиня принадлежит к высшей аристократии Российской империи. Ваше приглашение лишь подчеркнет вашу неизменную благосклонность к титулованным особам.

— То есть недовольство, которое я наблюдала вчера…

— Лишь зависть, ваше величество, — безапелляционно завершил мысль Гамильтон. — Удостоиться чести быть приглашенной к вашему столу — мечта, для многих недостижимая.

— Тогда мы сделаем эту мечту реальностью для княгини.

— И превратим зависть в откровенную неприязнь, — вполголоса заметил принц Альберт, не поднимая глаз.

Виктория, услышавшая реплику, метнула на супруга холодный, вопросительный взгляд:

— У тебя есть возражения, дорогой?

— Нет, дорогая. — Альберт выдержал паузу. — Но, быть может, нам стоит пригласить и Георга? Полагаю, он был бы рад составить компанию очаровательной княгине.

— Альберт, ты же знаешь мое отношение к его… этой. — На лице Виктории мелькнула тень пренебрежения. — Я не желаю видеть её за своим столом. Это исключено.

— Мы пригласим его одного, — с мягкой, примирительной улыбкой ответил Альберт.

— Что ж, я не против. — Королева кивнула, давая согласие, и тут же добавила с ледяным величием: — Возможно, это послужит ему уроком. Чтобы осознал, какую ошибку совершил, связав себя с особой столь низкого происхождения.

— Дорогая, почему ты не допускаешь, что наш кузен испытывает к Саре искренние, глубокие чувства? — в голосе принца послышался мягкий упрёк.

— Судя по тому, как он смотрел на княгиню Оболенскую, его глубокие чувства несколько потускнели, — усмехнулась королева. — Мужчины так непостоянны, Альберт. К счастью, мы, женщины, умеем быть благоразумнее.

Констанция не стала наряжаться к королевскому ужину. На ней было строгое, почти пуританское платье, красивое в своей аскетической простоте и свободное от засилья кружев, которое ещё пять лет назад считалось вершиной изящества. Увы, как ни бились англичане, пытаясь перещеголять французов, в мире моды им оставалось лишь покорно следовать за ними — с неизменным опозданием в три года. Майлок, хмурый и недовольный, молча проводил Констанцию до подъехавшей кареты и, усадив, захлопнул дверцу.

Букингемский дворец, величественный и по-своему роскошный, в пасмурную погоду выглядел мрачновато. Констанцию провели в небольшую, но очень уютную гостиную. В роскошном кресле сидела королева; принц Альберт и Георг, облачённый в форму полковника, при появлении гостьи встали, приветствуя её.

Констанция изящно присела в реверансе, склонив голову.

— Здравствуйте, ваше величество, — тихо произнесла она.

— Здравствуйте, княгиня, — приветливо отозвалась Виктория. — Это наш кузен Георг, герцог Кембриджский. Вы встречались на прошлом балу.

— Не перестаю восхищаться вами, княгиня, — произнёс Георг, слегка поклонившись. — Надеюсь, вы надолго задержитесь в Англии? — Его взгляд, восторженный и полный неподдельного интереса, подтверждал искренность слов.

Принц Альберт был безупречно вежлив, подчёркивая своё внимание лишь как гостеприимный хозяин.

Сама Виктория облачилась в тёмно-синее бархатное платье, облитое золотым и серебряным шитьём, жемчугом и прочими драгоценностями. На фоне изящной, словно фарфоровая статуэтка, княгини королева выглядела рыцарем в тяжёлых доспехах. Она и сама мгновенно почувствовала это неприятное сравнение — и, увы, не в свою пользу.

Настроение Виктории заметно испортилось; она, конечно, пыталась это скрыть, но плохо преуспела в этом. Принц Альберт, заметив перемену, завёл обычную для подобных случаев великосветскую беседу ни о чём, стараясь переключить внимание гостьи на себя. Георг же, в отличие от принца, позабыв обо всём, просто любовался княгиней. Констанция, уловив перемену в настроении королевы, решила действовать.

Перед поездкой князь Иванов-Васильев вручил ей бархатный мешочек. Внутри оказался изящный пенал, который князь велел спрятать и ни под каким предлогом не показывать княгине Ливен. В пенале хранилась та самая знаменитая кукла работы неизвестного мастера — истинное сокровище для коллекционеров. Увидев её, Констанция замерла, разглядывая диковинку.

— Можно, я оставлю её себе? — вырвалось у неё.

— Эту куклу ты подаришь королеве Виктории. Поверь, это поможет тебе наладить с ней отношения.

— А почему ты так уверен, что я встречусь с королевой?

— Не сомневайся, встретишься, — уверенно заявил князь. И, как всегда, оказался прав.

Констанция согласилась расстаться с куклой, только когда князь поклялся, что найдёт для неё другую. Был уговор: если встреча не состоится, кукла навсегда останется у неё. Поселившись в снятом доме, она частенько доставала её из футляра и подолгу, словно заворожённая, любовалась ею.

Этот день настал.

— Разрешите, ваше величество, преподнести вам подарок? — обратилась Констанция.

— Сделайте одолжение, княгиня, — отозвалась королева тоном, в котором сквозило ледяное равнодушие. Было заметно, что настроение её величества окончательно испортилось: Георг, казалось, забыл обо всём, не сводя с Констанции восхищённого взгляда.

Констанция подала знак слуге. Тот принёс и передал