Мастер билдов - Егор Петров

Я вспомнил вчерашний день. В подвале у меня было пять единиц. Жалкая капля. Рик говорил направлять Ци, и у меня ничего не получилось. Но теперь энергии стало в девять раз больше. Даже с моим нулевым контролем этого должно хватить, чтобы хоть что-то протолкнуть в сталь.

Я попробовал направить энергию в правую руку. Холодный ручеёк побежал к пальцам — неуверенно, прерывисто, но всё же быстрее, чем вчера. Я толкнул его дальше, в осколок. Ничего. Ещё раз. На грани ощущений сталь стала будто теплее, и когда я провёл по шкуре, получилось сделать неглубокий, но всё-таки разрез.

Работает. Но как же медленно.

Я резал. Снова и снова. Каждый надрез требовал минуты, а то и двух. Сначала — поймать это ускользающее чувство тока Ци. Потом — удержать его, пока ведёшь осколком. Потом — выдохнуть и начать заново. Руки быстро налились тяжестью. Мышцы тролля были жёсткими, волокнистыми. И даже с усилением каждое движение давалось мне с трудом. Я пыхтел, ругался сквозь зубы, останавливался, чтобы перевести дух. Дважды неудобный осколок соскальзывал, и я резал себя снова — запястье, ладонь. Регенерация затягивала раны, но пульсация в ядре становилась всё глуше. Ци таяла.

Сколько я уже здесь? Полчаса? Час?

Я пытался ускориться. Пытался толкать Ци быстрее, но ручеёк упирался, расплескивался, не слушался. Контроля не было. Был только грубый, неумелый напор, который сжирал энергию впустую. В какой-то момент я плюнул и просто продолжил пилить мышцы голой силой, без Ци. Монотонно, до отупения.

И когда таки добрался до внутренностей, то сразу об этом пожалел. Запах ударил в нос и я едва сдержал порывы организма избавиться от завтрака.

Встав, чуть походил, разминая ноги. Самая сложная работа позади, осталась самая противная. Но, сколько не тяни, пахнуть лучше точно не станет. Плюнув, разорвал на лоскуты и новую рубашку — все равно она точно также придет в негодность, судя по количеству крови на ней. Выбрав наиболее чистый участок, обмотал рот и нос в несколько слоев.

Пахло все равно ужасно, но через тряпку можно было и потерпеть.

Выпотрошить тролля оказалось задачкой не из лёгких. Вскрыть ему грудную клетку я бы не смог при всём желании, так что, доставать сердце пришлось тоже через разрез в брюхе, для чего, учитывая размер твари, я был вынужден чуть ли не залезть в него с головой.

Это было ужасно, и я чуть было не запорол всё дело, когда наткнулся на желчный пузырь. Если бы желчь пролилась, печень можно было бы смело выбрасывать. Эх, а была бы у меня с собой хоть какая-то ёмкость, собрал бы желчь отдельно. Насколько я знал, это был ценный товар.

Когти и клыки пошли легче, но к тому моменту я уже почти ничего не соображал. Действовал на автомате: схватить, выломать, бросить в мешок. Схватить, выломать, бросить.

Спина ныла. Руки дрожали. Мешок разбух от крови и потяжелел так, будто туда насыпали камней. Да и неудивительно — сердце было размером с мою голову, а печень и того больше.

Я сидел на корточках, тупо глядя на то, что осталось от тролля, и не мог заставить себя встать. Шкуру трогать даже не стал — понял, что не унесу. На то, что в игре требовался лишь клик мышки, здесь потребовалась вечность и максимум сил. Во мне клокотала беспомощная ярость от того, что бóльшую часть туши придется бросить.

А потом я услышал вой.

Из кустов вынырнули лесные псы. Пять серых теней, припадающих к земле. Их взгляды были прикованы к туше. К огромной горе мяса, что истекала кровью за моей спиной. Всех, кроме самого большого пса. Тот смотрел на меня — или скорее на мешок у моих ног. Видимо, реагирует на запах требухи. Удивительно, но псы не нападали. Ждали. Прижимали уши, скалились, но держали дистанцию.

И тут до меня дошло. Они — F-ранг. Десять-пятнадцать единиц Ци, не больше. А во мне — сорок пять. И ощущаюсь, похоже, как хищник, с которым лучше не связываться. Голод и запах добычи боролись в них с инстинктивным страхом. Поэтому они и кружили, не решаясь. Но ранговое превосходство — это одно, а численное — совсем другое. И, хотя вряд ли эти твари умели считать, то, что я один и до крайности истощён, они считывали безо всякой математики.

Вожак, самый крупный пёс, сделал пробный шаг вперёд. Я сжал осколок и попытался потянуться к ядру. Оно не отзывалось, совсем. Я чувствовал только тупую, ноющую усталость в каждой мышце.

Он прыгнул, целясь в мой мешок. Когтистая лапа рванула ткань, и я ударил. Просто взмахнул рукой, вкладывая в этот жест всю злость и отчаяние.

Я даже не думал. Ударил плашмя, наотмашь, как дубиной, мгновенно вкладывая в удар весь остаток ци, животный страх за своё единственное богатство, всю ярость обиду и боль, накопившиеся во мне за этот безумный день. Тяжёлый обломок меча с хрустом впечатался в оскаленную морду.

Удар вышел на удивление сильным. Ци, даже та жалкая крупица, что просочилась в сталь, превратила оплеуху в удар молота. Вожак взвизгнул так, словно ему сломали челюсть. Его отшвырнуло в сторону, он прокатился по траве, оставляя кровавый след из разбитого носа. Вскочил, шатаясь, и замер. Из пасти капала густая слюна, смешанная с кровью.

Остальные псы прижали уши и попятились. Они смотрели на меня, на вожака, на мешок — и медленно отступали к туше тролля. Через несколько секунд стая уже рвала бездыханное тело, не обращая на меня внимания.

Я не стал ждать, пока они передумают. Сгрёб мешок и, шатаясь, побрёл прочь. Каждый шаг отдавался в позвоночнике тупой болью. Мысль о том, что произошло, билась в голове, но сил додумать её не было. Я просто шёл, переставляя ноги, и мечтал только об одном — упасть и не двигаться. Разделка, регенерация, и короткий бой выжгли всё, что у меня было. Ещё одна рана — и я просто свалюсь.

Кроме того, судя по ощущениям, новая ци, которую генерировало ядро, сразу направлялась в регенерацию. Я что, вообще не смогу восстановить энергию, пока полностью не вылечусь?

Дорога до города заняла вечность. Неимоверным усилием воли я заставлял себя двигаться. Шаг. Ещё шаг. Ещё один. Ещё. У ворот меня остановил стражник — молодой парень с редкой щетиной и скучающим взглядом. Он лениво ткнул алебардой в мой свёрток.

— Стой. Что несёшь?

— Трофеи. Требуха монстра.

— Что за монстр?

— Тролль.

Он