Товарищ военврач 3 - Олег Дмитриев

Я читал, что в войну раненые часто погибали после таких операций, и их было принято передавать в самые дальние тыловые госпиталя по принципу «докуда доедет». Сам я чаще всего работал иначе: остановить кровотечение, почистить рану по минимуму, закрыть полость и отправить дальше, туда, где перельют крови столько, сколько надо, где антибиотики и интенсивная терапия. Тут такого не было. И три часа по локоть внутри живого человека. С резекциями, анастомозами, ушиванием печени и удалением селезёнки.

— Пульс?

— Восемьдесят, наполненный — отозвалась немедленно Маруся.

Это там, потом, появятся аппараты. Здесь у стола сидела на низкой скамеечке медсестра, держа одну руку на запястье, а другую — на шее раненого.

— Хорошо, — отходя от стола сказал я.

Ещё бы не хорошо — два литра крови мы в него залили. Из того самого запаса, который успели собрать буквально за пару дней. Костакова гордилась им так, будто своими руками собрала и направила на фронт танк или самолёт.

— Следить за температурой и дренажами. Всё, что на снимке было, мы нашли. Спасибо за работу, товарищи!

— Вам спасибо, Иван Николаевич! — голоса нестройного хора будто по спине погладил ободряюще, когда выходил.

— Сверили образцы почерка, — выдохнул Коля, когда вернулся вечером.

Он почти рухнул на свою койку, подхватил с тумбочки чайник и присосался к носику, гулко глотая остывший кипяток. Я молчал, дожидаясь, пока разведка напьётся.

— Одна рука. Там у них эксперт какой-то специальный из Москвы, сказал «сто процентов гарантии — обе бумаги написаны одним и тем же человеком!» — говорить он начал в промежутках между глотками.

То, как он смотрел на меня, выглядывая между чайником и собственным локтем, смотрелось забавно. Выглядело одновременно как «а не сболтнул ли я чего лишнего?», и как «Ну, что вы теперь на это скажите, мой дорогой Ватсон?». При воспоминании об этом фильме перед глазами снова возник Степан Маркович…

— Лихо, — нейтрально сказал я, не выразив ни интереса, ни опасения, потому что к новостям о графологической экспертизе был готов — не зря же они тут целую библиотеку взялись собирать. — А про Иванова что?

— Ивановых в разведроте было трое — продолжил он, отставив чайник. — Тимофей, Степан и Валерьян. Степан с Валерьяном братья… были. Один остался. Из трёх Ивановых — один живой. Ива́нов Петровичей в роте не было.

— Странно, — почесав бровь, сказал я.

— Чего? — прищурился Коля.

— Грубо работают. Бланк настоящий, тыл, пробраться, наверное, сложно. Не могли, что ли, имени другого выдумать? У нас одни Иваны, а у них Гансы?

— Андрей Ильич то же самое сказал, почти слово в слово! — поразился он. — Только матерком ещё приправил. Да густо так…

Вот как. Товарищ «Дед», при мне избегавший слов «женский туалет», взялся сыпать матом. Так себе звоночек…

Глава 6

Два варианта

Утром на планёрке-обходе не оказалось Серафимы Николаевны. Её отсутствие заметили сразу, потому что уж слишком привыкли к её негромкому голосу, к тому, как она стоит ближе к окну, заложив руки за спину, и слушает, чуть склонив голову набок.

— А где Ильина? — уточнил я, внутренне надеясь, что услышу «скоро будет», или пусть даже «приболела, придёт завтра».

Девчата, что жили с ней в одной комнате в общежитии, мялись и переглядывались, пока младшая из них, бойкая рыжая Люба, наконец не выдавила:

— Так её ж ночью вызвали на экстренную операцию. Она как ушла, так и не возвращалась.

Дежурный хирург, военврач третьего ранга Гранин, Геннадий Андреевич, только брови поднял. Операций ночью не было — последнюю закончили без четверти двенадцать. Помнил об этом и я, потому что сам и оперировал.

Врачи, сёстры и санитарки переглядывались с заметной опаской. И было отчего. Сперва аресты, потом налёт с пальбой и трупами, тайники какие-то, народ вооружённый в коридорах… Для тылового сортировочного госпиталя даже что-то одно было перебором, не то, что вся эта лавина событий разом. А теперь вот пропажа ведущего хирурга. Цепочка выстраивалась паршивая.

Я хмуро глянул в окно. За мутноватым стеклом по двору к стоявшему у входа Мальцеву подбежал какой-то боец в комбинезоне и зашептал что-то на ухо. Длинному лейтенанту пришлось для этого сильно склониться, поэтому рванулся он, дослушав, будто бегун с низкого старта. Невысокий бежал за ним не отставая, хоть и проигрывал в длине ног. И ясно было дураку — это у них точно не салочки и не «весёлые старты».

— Так, товарищи, — сказал я, отворачиваясь от окна. Голос звучал глуховато, но твёрже, чем ожидал. — Уверен, что ситуация прояснится, причём в самое ближайшее время. Учитывая опыт и мастерство тех, кто следит за порядком вокруг, сомнений в этом нет.

— А если её немцы выкрали? — со слезами в голосе спросила Люба.

Я помолчал. Обманывать их не хотелось абсолютно. Подбирать какие-то утешительные слова — тоже. Но озвучивать свои подозрения вслух хотелось ещё меньше.

— Я вам врать не буду, — сказал я наконец. — Вариантов ровно два. Или её спасут и вернут наши, или мы Серафиму Николаевну больше никогда живой не увидим.

Мужики нахмурились, женщины побледнели, кто-то за моей спиной всхлипнул. Люба закрыла лицо ладонями.

— Так, ну чего опять за сопли-то⁈ — не выдержала Оксана, выступая вперёд. — Это, мать её, война, тут каждый день и час последними могут быть. Но и ты тоже хорош, Иван Николаич… Заранее Фиму… Серафиму Николавну хоронить не станем. Надеяться будем на лучшее. И верить! Вера, она, бывает, только одна и спасает.

— Всё так, — кивнул я, надеясь, что по глазам моим товарищ военфельдшер догадается, как я был ей сейчас благодарен за эту скупую поддержку. — Операции Ильиной поделим: три мне, две Геннадию Андреевичу…

— Две я заберу, Иван, — неожиданно подключился начальник госпиталя.

Покровский стоял в дверях с видом человека, который не спал неделю, а потом проснулся от артобстрела: тёмные круги под глазами, щетина, волосы, обычно аккуратно причёсанные, торчали вихрами, как у только поднявшего голову от подушки.

— Спасибо, Николай Сергеевич, — кивнул я. Это было очень кстати. Пять дополнительных операций за день я бы, пожалуй, и вытянул, но мы потеряли бы время. — Так, по работе всё. Насчёт случая с Серафимой Николаевной… Надо передвигаться вне госпиталя парами или группами, особенно девчатам. Уверен, что всё будет хорошо, но время такое, бдительность лишней не бывает. А когда что на службе, что по пути в общежитие или домой все друг у друга на виду, такого повторяться не должно. Вызовы в госпиталь будут за