Там леший бродит 2 - Игорь Николаевич Конычев

друг на дружку, и с досады, что никак не могут настигнуть добычу. Пирожок поначалу пил из родника, но потом решил вписаться в общее дело. Смысла он не понимал, поэтому просто весело гонялся за кикиморой. Муха же выдавала пируэты, что истребитель на авиашоу. Гудела примерно так же.

— Забери их, а? — жалобно попросил меня Кузьмич.

— У меня дела, — ответил я, обходя постройку. Места в пещере хватало, да и вентиляция имелась — подземная речушка дальше выходила из-под земли, формируя живописный грот.

— А мы, значит, тут ерундой по-твоему маемся? — упёр руки в боки домовой.

— Нет, вы молодцы, — похвалил я его и банника. — Вот только в толк никак не возьму, откуда у вас брёвна-то?

— Он достал, — Кузьмич с гордостью показал на Ваську. — Толковый паренёк. Не то, что некоторые, — он неодобрительно покосился на кикимору, которая до сих пор гонялась за несчастной мухой.

Я вопросительно поглядел на банника. Тот пожал плечами и пробубнил нечто в духе «где взял, там уже нет». Ответ не то, чтобы устроил меня, но и вникать в подробности не хотелось. Против бани в зоне доступа я ничего не имел. Вещь полезная и даже необходимая в хозяйстве. А то, что её еще и делают без моего непосредственного участия, так даже хорошо. Но Кузьмич всё же решил внести ясность.

— Водяной ему подсобил. Богуш который, ага. Сплавил нам бревна из затопленной старой деревеньки. Васька их своею силой омолодил, так что банька будет — загляденье! Завтра уже попариться сможешь.

Банник скрестил руки на груди и важно кивнул.

— Я иногда только и делаю, что парюсь. — Мои губы скривились в ухмылке.

Васька округлил глаза — банника задело то, что кто-то принимает банные процедуры без его ведома.

— В переносном смысле. — Поспешил я успокоить приземистого облепленного листьями мужичка.

— Ежели чего, то смысл никуда переносить не надо, — пояснил баннику уже привыкший к моей речи Кузьмич. — Наш леший просто не в себе немного.

Снова кивнув, банник жестами показал домовому, что пора вновь браться за работу. Меня помогать не просили, да и неотложные дела требовали срочного присутствия. Поэтому я пожелал всем удачи, и покинул новый дом. Уже на улице до меня донесся крик и ругань — кто-то из преследователей мухи налетел на Кузьмича и опрокинул его в воду, за что бы нещадно обруган. В этот раз домовой не стеснялся в выражениях, так что у меня получилось обогатить свой словарный запас парой едких ругательств. К тому моменту, когда я соколом улетал прочь, Кузьмич продолжал браниться, да так, что не повторился ни разу.

Вскоре в моих ушах запел ветер, и ворчание старичка осталось позади. Пролетая над почти потерявшими листву деревьями, я летел туда, где условился встретиться с Ягишной. Уж не знаю, что ей понадобилось в горах, но она просила помочь. У меня же в данный момент не имелось никаких дел, а так и контакт с колдуньей налажу, и погляжу, как бы она ничего не учудила.

В том, что Ягишна может чудить, у меня сомнений не имелось. Причём речь шла вовсе не о её нарочито неуёмной неудовлетворенности. Если не полностью, то точно частично подобное поведение было маской. Способом что-то скрыть. Но что? Как раз это мне и предстояло выяснить. Учитывая колдовскую силу, последствия проделок Ягишны могли быть самыми неприятными. Так что с ней следует держать ухо востро.

Горы стремительно приближались. Всё ещё теплые лучи закатного солнца отражались от их снежных шапок, а ветер доносил оттуда аромат прохлады и свежести. Пейзаж был очень красив. Правда, его немного портила несущаяся чуть ниже меня Ягишна. Как и полагается колдунье, передвигалась она в ступе. Чёрные волосы женщины развевались, а на её лице застыло выражение нетерпения, придававшее ему чуть хищные черты.

Ступа летела довольно быстро, тягаться в скорости с сапсаном она не могла. Но и я не стал спешить и обгонять колдовское транспортное средство, а поднялся чуть выше и принялся наблюдать. К моему удивлению, Ягишна вскоре повернула голову и задумчиво огляделась. Наконец, заметив сокола, она приветливо помахала рукой.

Несмотря на свою дружелюбность, такой жест мне не понравился. Точнее не жест, а тот факт, что Ягишна легко определила, кто скрывается за обликом птицы. Эта женщина определенно была не так проста, как хотела казаться.

Не видя больше смысла играть в скрытность, я опустился ниже и поравнялся со ступой.

— Добрый молодец, ясный сокол, — подмигнула мне Ягишна. — Не думала, что прибудешь.

Я ничего не ответил, лишь слегка покачал крыльями.

Колдунья снова улыбнулась и стала набирать высоту. Что бы ей ни понадобилось в горах, оно было не у подножья. Я заложил небольшой вираж и сел на край ступы — зачем напрягать крылья, когда нам по пути? Вот только Ягишна тут же принялась распускать руки и чесать мою голову, приговаривая:

— А кто тут у нас такой красивый?

Для двух взрослых людей в ступе было маловато места. Клюнуть надоедливую женщину у меня тоже не получалось — она оказалась куда проворнее, чем следовало ожидать. Пришлось вновь подняться в воздух, чтобы избежать посягательство на свои честь и достоинство.

Ягишна лишь мелодично рассмеялась и погнала ступу вперед быстрее. Мы подлетели к самой высокой горе на окраине моего леса. Снег не таял здесь даже летом, а склон выглядел неприступным. Обычному человеку не забраться сюда даже с профессиональным оборудованием. Разве что на вертолёте, да и то вряд ли. У вершины бушевал такой ветер, что мне пришлось вновь опуститься на ступу колдуньи, которую защищал магический барьер.

Колдунья облетела вершину шесть раз, постоянно что-то высматривая в белой мельтешащей круговерти. Она была так сосредоточена, что даже забыла о своих домогательствах. Это позволило мне тоже оглядеться. Соколиное зрение было куда острее человеческого, а мигательная перепонка или так называемое «третье веко» защищала глаза, позволяя видеть всё вокруг. Так что вскоре я увидел едва заметную прогалину на снежной шапке и махнул крылом в её сторону.

— Хороший мальчик, — промурлыкала Ягишна, глядя на меня, как кошка на мышку.

Умей соколы закатывать глаза, я бы так и сделал. Но, увы, хищные птицы таким не занимались. Природа как-то не предусмотрела. А стоило бы…

По мере того, как ступа приближалась к прогалине, ветер выл все сильнее. Он пробирал до костей и казался мне неестественно холодным. Незримый щит вокруг