Там леший бродит 2 - Игорь Николаевич Конычев

— Какая у тебя сильная рука, — промурлыкала она. — Вот бы…

— Ягишна!

— Что такое? — делано изумилась колдунья, мигом выпуская мою ладонь.

— Веди себя прилично.

— Вот об этом меня даже не проси. Но если попросишь о другом, — в тёмных глазах снова заплясали уже знакомые мне озорные искорки, — то я на всё готова. Только скажи.

— Говорю. Прекрати вести себя, как косуля в гон, и тогда мы поладим.

— А другого способа нет? — уже серьезнее спросила колдунья.

Я покачал головой, и женщина вздохнула.

— Ладно, леший, будь по-твоему. — Нехотя согласилась она. — Но в обмен я попрошу тебя об услуге. Поможешь, и отблагодарю так, что вовек не забудешь!

Теперь вздохнул уже я…

5. Услуга

Днём я, как и положено лешему, осматривал свои владения. Всё шло тихо, спокойно и своим чередом. Жизнь в лесу потихоньку начинала замедляться и ощущалась сонной. Животные завершали последние приготовления к долгой зиме и берегли энергию, так что проблем у них заметно поубавилось.

Я навестил Богуша, Варвару и Олесю, сообщив им последние новости и рассказав о новой жительнице леса. Как и ожидалось, никто из них Ягишну не знал. Значит, она попала в подземный мир очень давно. Похвастаться знакомством с дремучей колдуньей могли разве что Дуся и старый Белояр. Но первая по-прежнему не говорила, а второй уже никому ничего не скажет. Вот и оставалось лишь строить догадки.

Но я догадок не любил, поэтому отправился в гости к Лихо. Но того не оказалось дома. Где посреди бела дня моталось это чудище, не знали даже вездесущие сороки. Они вообще старались держаться от него подальше и как можно реже попадаться на глаз после того, как Лихо сожрал парочку их самых надоедливых товарок.

Погруженный в сладкую дрёму лес тоже не мог сказать мне, где находится один из его самых загадочных обитателей. Лихо ушел за границу моих владений и неизвестно, когда вернётся. Да и вернётся ли? Ему всякое в голову взбрести может. Но, в случае чего, скучать по нему я не собирался.

К моему возвращению в новое обиталище, Кузьмич успел навести везде свои порядки. Из многочисленных помещений внутри древа он выделил кладовую, погребок, жилые комнаты, коих оказалось больше, чем жильцов, кухню с самодельным очагом и даже зоны отдыха. Последних было две: настоящая пещера с подземной рекой между корней и наверху со смотровой площадкой.

В пещере под древом теперь хозяйничал Васька. Они с домовым даже начали возводить там новую баньку. Откуда эти двое брали всё необходимое, мне оставалось лишь догадываться, но тандем у банника и домового вышел толковый и работящий. Грустила только Дуся. Она сидела в небольшой заросшей мхом нише, глядела на светло-синие люминесцентные грибы и печально вздыхала.

— Там Васька с Кузьмичом делом заняты, — сказал я ей. — Боюсь, без тебя не сдюжат.

По счастью домовой был слишком увлечен делами, чтобы слышать мои слова, иначе непременно стал бы ворчать, выражая всё, что о них думает. Причём в присущей ему эмоциональной манере.

Дуся поглядела на меня, опять вздохнула, но не сдвинулась с места. Но я и не ждал задушевной беседы. Если бы кикимора могла говорить, то за время нашего знакомства точно проронила бы хоть одно слово. Однако я слышал лишь набор звуков, по которым только и мог, что определять настроение сверхъестественного существа. Сама же она речь понимала, так что для общения нам всего хватало.

— Не любишь Ягишну?

Кикимора сделал страшные глаза и затрясла головой.

— Я от неё тоже не в восторге. Она тебя обижала?

Дуся задумалась, потеребила острый подбородок, а потом сделала неопределенный жест короткой ручкой. Я трактовал это как «не особо».

— Просто человек не очень хороший?

Уверенный кивок.

— От неё стоит ждать зла?

В этот раз Дуся пожала плечами.

— А общий язык с ней можно найти?

И снова однозначного ответа не последовала.

— Ладно, — решил я, — поживём, увидим. Да?

В этот раз Дуся снова кивнула.

— Ты не переживай. Тебе здесь ничего не грозит, — успокоил я её. — А если Ягишна вздумает что-то плохое сделать, то очень быстро пожалеет об этом.

Улыбка кикиморы сначала была робкой, но становилась всё шире и шире. Послав мне нечто напоминающее воздушный поцелуй, она ловко спрыгнула на пол и маленьким ураганом понеслась в подпол. Не прошло и минуты, как оттуда донёсся удручённый вздох Кузьмича.

— А я всё гадал, — угрюмо произнёс он, — когда ж ты явишься. А то… Не тронь это!

Слова домового заглушил грохот, а потом, судя по всплеску, что-то упало в воду. Дремавший в углу Пирожок оживился и побежал смотреть, что там происходит такое веселое, куда его никто не позвал.

— И этот припёрся! — продолжал возмущаться Кузьмич.

— Не хочешь вместе со всеми? — спросил я у манула, который сидел на верхней ступеньке и самозабвенно вылизывал свой бок. Бок, кстати, стал заметно толще — Ганя успешно проводил зажировку к зиме и уже набрал пару килограммов.

Дикий кот поглядел на меня сверху вниз, пренебрежительно дернул длиннющими усами и демонстративно отвернулся. Как обычно, он считал участие в чём-то подобном ниже своего пушистого достоинства. Но долго сохранять величественный вид у Гани не вышло — он заметил муху и тут же погнался за ней, как маленький котёнок. Со стороны происходящее могло показаться даже милым, но только если не слышать кровожадных мыслей манула.

Муха, к несчастью Кузьмича, полетела в подпол. Ганя последовал за ней.

— И тебя ещё нелёгкая принесла! — тут же заголосил домовой. — Вам тут что, всем мёдом намазано?

Послышалось неразборчивое бормотание банника.

— И что, что муха прилетела? — не понял Кузьмич.

Васька буркнул ещё пару раз.

— Что значит, «мухи не на мёд слетаются»? — снова не сообразил домовой.

Дуся тихонько захихикала.

— Да ну вас! — разозлился Кузьмич. — Давайте, бестолочи, помогайте или не мешайте хотя бы!

Спустившись вниз, я осмотрелся. Банник и домовой стояли посреди сруба. Часть они уже успели собрать, и то, что получалось, очень уж напоминало мне прежнюю баню, что осталась у лесной избушки. Может, Ваське так привычнее?

Мимо меня пролетела муха, сзади которой наперегонки бегали Ганя и Дуся. Оба шипели и