Чадо из Майнкрафта - KWIL

— железные, боковые — деревянные, но усиленные. Стены — камень, высота метров десять, без лестницы не взять. Стражников… вижу пятерых на главной стене и ещё троих на башнях. Итого минимум восемь. Плюс гарнизон внутри. Плюс босс. Плюс элитные мобы в доспехах. Сложность — хардкор. Но лут должен быть жирный. Очень жирный.

Он посмотрел на замок ещё раз. Солнце клонилось к закату, и каменные стены окрасились в золотисто-розовый цвет. Красивое зрелище, если честно. Особенно если не думать о том, что внутри сидят разбойники, которые спят на мешках с золотом и охраняют сундуки, набитые алмазами, зачарованными книгами и уникальным оружием. А всё это Жека собирался у них отобрать.

— Ладно, — сказал он, возвращаясь к дереву. — План такой: возвращаемся в деревню, я готовлюсь, крафчу зелья, чиню броню, делаю побольше стрел, а завтра с утра иду на штурм. Ты, — он ткнул пальцем в Винсента, — сидишь в деревне. Запертый. Потому что ты квестовый NPC, и я не хочу, чтобы тебя убили случайные мобы, пока я занят. Ты мне ещё пригодишься. Наверное.

Он отвязал поводок от дерева и потянул пленника обратно в лес. Винсент покорно пошёл следом, всё ещё не веря, что остался жив.

* * *

МИР / ОБИТАТЕЛИ

Винсент больше не пытался понять. Это было бессмысленно.

Когда Синий Великан привязал его за шею, как собаку, он подумал, что это конец. Что сейчас его убьют или, хуже того, начнут пытать — выяснять численность гарнизона, слабые места замка, расписание смены караула. Винсент был готов к этому. Он был солдатом (пусть и бывшим, пусть и в прошлом, но всё же) и знал, что такое допрос. Знал, что рано или поздно сломается. Знал, что расскажет всё. И готовился к боли.

Но боли не было. Великан просто привязал его — как привязывают осла к коновязи, — и потащил за собой в лес. И Винсент пошёл. Потому что других вариантов не было. Потому что верёвка, стягивающая шею, была прочнее любой цепи. Потому что он видел, что сделал этот двухметровый кошмар с отрядом Герхарда за три минуты. Сопротивляться? Бежать? Это было смешно. Это было всё равно что сопротивляться лавине.

И тогда Винсент решил: он будет полезным. Это было единственное, что могло сохранить ему жизнь. Если Великану нужен проводник — он станет проводником. Если нужен слуга — станет слугой. Если нужен шут — он будет шутом. Всё, что угодно. Лишь бы жить.

Поэтому, когда Великан начал показывать жестами на лес, на дорогу, на замок, Винсент понял. Не слова, не язык — этого он не понимал, — но смысл. Великан хотел знать, откуда пришли солдаты. Хотел увидеть их хозяина. Хотел найти барона.

И Винсент повёл его.

Они шли по старой дороге, и каждый шаг отдавался в душе Винсента глухим звоном вины. Он вёл врага к своему сюзерену. Он, Винсент, который двадцать лет служил барону Альдрику верой и правдой, теперь шёл впереди Син его Великана и показывал дорогу к замку. Как предатель. Как Иуда. Но что ему оставалось? Умереть героем? Он видел, как умер Герхард. В этом не было героизма. В этом не было даже достоинства. Просто — удар, кровь, тело падает на землю, следующий. Геройство имело смысл, когда оно меняло ход битвы. А здесь — что бы сделал герой? Бросился на Великана с голыми руками? И через секунду стал бы просто ещё одним трупом на траве. Лутом.

Нет. Винсент не был героем. Он был выживальщиком. И он собирался выжить.

Они поднялись на холм, и Винсент увидел замок. Замок барона Альдрика — родовое гнездо, стоявшее на этом холме уже двести лет. Его стены помнили осады, штурмы, пожары. Его башни видели армии, которые приходили и уходили. Но сейчас, глядя на замок, Винсент вдруг подумал, что всё это — стены, башни, история, — может оказаться бесполезным. Потому что Синий Великан не был армией. Армию можно было понять. Армия подчинялась правилам. У армии были слабые места, линии снабжения, уязвимые фланги. А Великан… он просто шёл вперёд. И всё на его пути превращалось в лут.

Великан остановился, разглядывая замок. Винсент замер, ожидая приказа или смерти. Но Великан, кажется, просто оценивал. Его фиолетовые глаза скользили по стенам, башням, воротам. Он что-то бормотал на своём жутком языке — короткие, рубленые слова, от которых мурашки бежали по коже. Винсент разобрал только одно: «разбойники». Или ему показалось? Нет, точно. Великан сказал «разбойники», глядя на замок барона Альдрика Четвёртого, и его квадратное лицо расплылось в довольной улыбке.

«Разбойники». Он назвал барона разбойником. Винсент чуть не рассмеялся. Истерически. Потому что в этом был какой-то чудовищный, извращённый юмор. Альдрик, старый ублюдок, который десятилетиями грабил своих крестьян налогами, обирал деревни до нитки и называл это «законным правом сеньора», — он был разбойником. Да. Именно так. И тот, кто собирался его убить, был ещё большим разбойником. Разбойником, который грабил всех без разбора и называл это «фармом».

Великан привязал его к дереву и ушёл на разведку. Винсент стоял, прислонившись спиной к стволу, и смотрел на замок. Там, внутри, были люди. Солдаты, слуги, повара, конюхи. Барон. Его жена. Его дочь — леди Алисия, которой Винсент когда-то дарил цветы на праздник урожая. Они не знали. Они занимались своими делами, обедали, чесали лошадей, чистили оружие. И не подозревали, что на холме стоит существо, которое видит их всех как строки в таблице лута.

Винсент закрыл глаза и попытался молиться. Но молитва не шла. Потому что он не знал, о чём просить. Чтобы Великан пощадил замок? Чтобы барон сдался без боя? Чтобы кто-нибудь — хоть кто-нибудь — остановил это? Нет. Он знал, что никто не остановит. Потому что Синий Великан не был злом в человеческом понимании. Зло можно было понять, договориться, обмануть, победить. А с этим существом… оно просто не видело разницы между человеком и куском руды. И это было не зло. Это было что-то гораздо более страшное.

Равнодушие. Абсолютное, космическое равнодушие.

Великан вернулся через час. Довольный. Улыбающийся. Он отвязал Винсента от дерева и потянул обратно в лес, что-то бормоча на ходу. Винсент плёлся следом, и петля на шее мягко сжималась при каждом шаге. Дорога обратно в деревню заняла ещё три часа, и всё это время Винсент думал только об одном. О том, что завтра Великан пойдёт на штурм замка.