Император Пограничья 30 - Евгений И. Астахов

оборота сильнее нужного. Дважды я собирал его неправильно и оба раза понимал это не умом, а пальцами, по тому, как неловко шёл вал. Масло из-под ногтей отмывалось с трудом, и бурчание Ярославы стало моим вечным спутником.

Ремеслу меня учили наши инженеры, и спуску они мне не давали. У верстака приказывать бесполезно. Узлы этого не слышат, и взять их можно только умением. Курт Нойманн втолковывал мне передаточное число, не жалея времени, и на второй день начал попросту говорить, где я неправ. Бирман забирал у меня деталь и повторял, что смотреть надо не туда. К февралю я на слух узнавал затупившийся резец, а плохо снятую фаску находил на ощупь. Такого не купишь ни за какие деньги и силой ни у кого не отнимешь.

Пять с половиной месяцев мой Бастион изучал чужое железо, и к весне стало видно, что потратил время не зря. Как только я снял заряды самоуничтожения, экзоскелеты и РСЗО разобрали до последнего винта и собрали обратно уже своими руками; танки так и простояли под брезентом, до них очередь не дошла. Нойманн вёл механику и к февралю выдал первую собственную оснастку, Бирман перевёл её в технологические карты, Зарецкий поставил ракетное топливо и начинку, и производственная линия в алхимическом крыле с января пахала без остановки. Вахлов собирал боеприпасы и держал полигон. Лестница шла так, как я её и разложил: сперва снаряды, следом РСЗО, потом экзоскелеты, танк последним.

Три ступени из четырёх Бастион прошёл сам, и то, что вынесли сегодня на рубеж, сделано по большей части без меня.

Направляющая РСЗО «Анимики» встала рядом с родной, ящик первых своих снарядов, восемь осколочных, без аркалия. Тут же, на козлах, стоял скопированный мной Вендиго, готовый к примерке, трансмутированный целиком. Отдельный сервомотор от него дожидался своей очереди на стенде. Танки я за зиму так и не тронул: Каркажу я оставил напоследок, и все восемь машин простояли в Бастионе под брезентом, пока я возился со снарядами, пусковой и Вендиго. Зима кончилась раньше, чем до них дошли руки

Экзоскелет, попавший на полигон, от начала и до конца я сотворил Оружейной трансмутацией. Талант на моём ранге Архимагистра не лепит вещь из железа. Он берёт саму идею вещества, которая старше любой руды и любого горна, и вещь встаёт из неё готовой. Что окажется в ней самой, Таланту безразлично: металл, камень, дерево, стекло, кожа или пластик. Без использования реальных ресурсов выходит дороже по энергии, зато штамповать необходимое оружие можно прямо в поле. Как и с классическим созданием через настоящие материалы, знать нужно всё до последней шайбы.

К этому я и шёл с ноября. К началу марта Вендиго стоял у меня перед глазами весь: титановые направляющие вдоль позвоночника и вдоль каждой конечности, сервоузлы в плечах, локтях и коленях, фонари в наплечниках, гнёзда под кристаллы на спинной пластине, шарнирная платформа стрелковой системы на правом предплечье и щиток на левом, способный выдержать удар когтей Стриги. Я мог заранее сказать, на какой ноте загудит привод под нагрузкой и на сколько просядет этот щиток.

А потом отдельные части сложились, как элементы пазла, и я увидел машину целиком.

Из воздуха экзоскелет поднялся за одно усилие воли. Сперва проступил каркас, следом наросли сочленения и пластины, в наплечниках сами собой сели фонари, последними встали гнёзда, куда потом лягут кристаллы величиной с грецкий орех. Со склада я не взял ни куска реального материала: Вендиго вырос из одного лишь образа, который я держал в голове. Наблюдавшие за тем инженеры, что стояли рядом, молчали ещё с полминуты после того, как я опустил руку. Вид у них был благоговейный. Кто не мечтает воплощать в реальности свою задумку усилием мысли?..

Смешно, что ту же машину я мог бы создать ещё в ноябре, когда только начал в ней разбираться, и она развалилась бы через десять шагов, потому что тогда я не понимал, зачем в плечевом узле планетарный ряд, а не простая пара шестерёнок. Талант не прощает пробелов в знаниях и не спрашивает, сколько у тебя земель или войск.

Вынырнув из воспоминаний, я оглядел собравшихся, что ждали только моей команды. Получив её, заговорил Максим Арсеньев:

— Начнём с малого, — технический директор производства вытер пальцы ветошью. — Стенд готов, ветер встречный, четыре метра. Вахлов просит четверть часа на промер.

— Ждём. Я никуда не тороплюсь.

Пока в поле мерили, запустили сервомотор. Он принял нагрузку, вышел на обороты и держал их ровно столько, сколько положено по каталожной таблице, а Нойманн стоял над приборами с часами в руке и шевелил губами, пересчитывая. Потом поднял голову, и лицо у него сделалось такое, будто цифры сошлись до последнего знака, а он этого не ждал.

— Как родной, — удивлённо выдохнул он, потому что при создании мной Вендиго не присутствовал, а только слышал от коллег, но слышать, не значит поверить.

— Он и есть родной, — ответил я. — Я его теперь знаю лучше того, кто его спроектировал.

Дальше проверяли экзоскелет. Доброволец нашёлся сразу: караульный из бастионной охраны Осип Кожин, сорок лет. Считать прибавку надо от обычного человека, иначе сравнивать не с чем. Зарецкий своих перекроил так, что они и без экзоскелета сильнее и быстрее прочих, и всё, что даёт Вендиго, утонуло бы в их собственной силе. Поэтому и проверяли эффективность на мужике, в крови у которого не было ни капли алхимических зелий.

Его поместили в каркас, подключили кристаллы, и сервомоторы в плечах отозвались на первый ток коротким сухим щелчком. Осип постоял, качнулся, тронулся с места. Двадцать шагов по глине, разворот, столько же назад. На третьем заходе он перестал следить за ногами и начал смотреть по сторонам.

— Ну? — окликнул его Арсеньев.

— Тяжести не чую, — отозвался боец, поднимая и опуская руку в наплечнике. — Иду, будто налегке. Только глине всё равно, налегке я или нет, вязну по щиколотку, едрить-колотить.

Ему подтащили ящик, который он утром волок вдвоём с напарником. Осип взял его один, подержал и поставил, косясь себе под ноги. Потом ему подали стальной пруток толщиной в большой палец, и караульный согнул его вдвое, хотя своими руками не согнул бы и на палец. Стоявшие у навеса переглянулись. Первый экзоскелет, рождённый Талантом, демонстрировал, что затраченные мной месяцы усилий того стоили.

Семён Вахлов, ездивший со мной в Детройт, записал показатели. От них и будем считать всё остальное.

Вторым в экзоскелет примерил