Не стучите по артефакту! - Андрей Куняев

Лена ещё несколько секунд смотрела на меня с подозрением. Потом выдохнула и обессиленно опустилась на табурет у стола. Узнала, значит.

Я огляделся по сторонам, нашёл на полке ряд флакончиков с этикетками, подписанными аккуратным мелким почерком.

Мятные капли, лимонник, пустырник…

Потянулся к мяте, потом перечитал этикетку и взял лимонник.

— Вот, — я накапал немного в стаканчик, который нашёл тут же. — Выпейте. Для успокоения.

Она взяла стаканчик, понюхала и вдруг засмеялась — коротко, немного растерянно.

— Это же лимонник.

— Ну да.

— Лимонник — тонизирующее. Успокаивает — пустырник.

Я растерянно посмотрел на флакончик у себя в руках. Мне почему-то запомнилось, что наоборот. Ну не моя епархия — лечебные травы.

— Ничего страшного, — сказала Лена, улыбаясь. — Вы же не аптекарь. Я просто… Спасибо вам. Покупателей мало, почти никто не заглядывает. Думала, весь день в сундуке просижу. Я не ожидала, что…

— Чего не ожидали — меня или лимонника? — решил, что лучше пошутить, чтобы успокоить девушку. Ну и как-то смягчить неловкую ситуацию.

— Обоих! — фыркнула она.

Поставила стаканчик на стол и потёрла щёку там, где была царапина.

— Я вообще-то пришёл по другому поводу, — сказал я. — Вывеска у вас мигает. Думал предложить посмотреть. А тут вы… И этот сундук…

Я кивнул в сторону виновника происшествия. Лена проследила за моим взглядом и поморщилась.

— Он дедовский. Я думала, что охранный контур уже разрядился за столько лет. Сунулась посмотреть, а он затянул меня, гад, как новенький!

— Бывает. Хорошие артефакты долго живут.

Лена встала, ещё раз одёрнула фартук и посмотрела в окно, за которым угадывалось мигание вывески. Потом на меня.

— Да, мигает, — сказала она без особого энтузиазма, но и без возражений. — Если вы можете посмотреть, что с ней, это было бы хорошо.

Рабочий узел витрины располагался внутри слева от двери. Я сходил в мастерскую, принёс щуп и открыл боковую панель узла.

Рунный контур был жив — это сразу видно по тому, как мана течёт. Я обвёл щупом крепёжный узел и быстро нашёл поломку. Один из трёх кристаллов треснул по вертикали, и мана на этом участке не уходила в кольцо, а билась туда-обратно.

— Контур целый, — сказал я, не оборачиваясь. — Только один кристалл треснул. Мана замкнулась в петлю — отсюда мерцание. Кристалл надо заменить, тогда ток выровняется.

Лена стояла чуть позади и слушала.

— А долго менять? — с тревогой спросила она.

— Нет, — успокоил я её. — Сейчас всё и сделаем.

Открыл боковое отделение чемоданчика и едва сдержал вздох. Кристалл у меня был. Один, последний. Я его в магазин с собой как образец взял.

Секунду я смотрел на него, потом достал.

Треснувший кристалл вышел легко — держался он на честном слове, потому и треснул. Новый встал с мягким щелчком. Я выровнял щупом давление в узле, и витрина перестала мигать.

Закрыл боковую панель, поднялся.

— Сколько я вам должна? — смущённо спросила Лена.

— Ничего не должны, — сказал я, отчего-то тоже смутившись. — Это просто так, по-соседски.

Она порозовела. Взгляд стал другим — теплее, что ли, но и с частичкой паники.

Так смотрят, когда ожидали одно, а получили другое и ещё не решили, как к этому относиться. А вдруг дальше всё пойдёт плохо?

— Вы вытащили меня из сундука, — сказала она окончательно смутившись. — Починили витрину. Бесплатно.

— Бывает, — сказал я, закрыл чемоданчик, щёлкнул замком и улыбнулся. Отчего-то было приятно видеть её смущение.

— Давайте я вас хотя бы чаем угощу, — предложила она.

Естественно, я согласился.

Лена заварила чай, пока я делал вид, что рассматриваю полки. Полки, впрочем, того заслуживали.

Травы в пучках, перевязанных льняным шпагатом: зверобой, мята, богородская трава — я узнавал по запаху, даже не читая этикеток.

Дальше шли рыжие банки с сухими кореньями, стеклянные пузырьки с отварами и настойками.

Лабораторная печь стояла в углу — чугунная, с новым цифровым регулятором температуры, приделанным несколько криво. Характерный след самостоятельной модернизации: кто-то хорошо понимал в составах, но не очень — в монтаже.

Над прилавком висела вывеска. Не для информации, а скорее, как музейный экспонат — старая, деревянная, потемневшая. «Аптека Морозовых». Шрифт с завитушками, краска выцвела до цвета крепкого чая.

Лена поставила на стол две кружки, достала из шкафчика варенье из вишни.

— Три года я уже здесь, — сказала она, усаживая меня за стол и устраиваясь напротив. — Бабушка уже не могла стоять за прилавком. Я приехала погостить и как-то… осталась. А потом бабушка… ушла, и вот я одна.

— Сложно было принять дело? — сочувственно спросил я.

— Дело — это травы, составы, клиенты. Это я знала. — Она коротко глянула на вывеску над прилавком. — Сложно было, когда «МагСервис Плюс» открыл свой отдел зелий через квартал. Цены поставили на тридцать процентов ниже моих. Клиенты начали уходить.

— Но ведь потом они возвращаются?

— Те, кто понимает разницу, возвращаются. Те, кто не понимает… — Она повела плечом. — Им не объяснишь, что дешевле не значит лучше.

Я отпил чай. Мята, мелисса, что-то ещё — горьковатое, правильное.

— У меня отец, — сказал я. — Не бабушка. И не три года, а три месяца как мастерская стоит пустая.

Я не стал добавлять деталей — ни про долги, ни квитанции от штрафов в папке, ни про незаконченное письмо отца.

Она кивнула — медленно, без лишних слов. Именно так, как кивают люди, которые действительно понимают, а не делают вид.

Похоже, мы с нею были родственными душами. Понимали беды друг друга. Похожие они у нас.

Мы с Леной пили чай и молчали. Было уютно и спокойно.

За окном прошла какая-то тётка с хозяйственной сумкой, глянула на витрину аптеки — та теперь светилась ровно, без мигания, — и пошла дальше.

— А компоненты для аптеки ты откуда берёшь? — спросил я и поправился: — Ничего, что на «ты»?

— Можно и на ты, — с улыбкой кивнула Лена. — Перекупщик. Самарский его фамилия. — Она поморщилась чуть заметно. — Наценка — сорок процентов, а иногда и все шестьдесят. Прямые поставщики с маленькими магазинами не работают, у них минимальная партия начинается от такого объёма, что мне и за год не освоить.

—