Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина

Пресловутое «холодное пятно», наблюдаемое в созвездии Эридана, – оно же «сверхпустота Эридана», – кажется, противоречит теории Большого Взрыва. Согласно этой теории, Вселенная четырнадцать миллиардов лет назад взорвалась в одной точке. А точнее, возникла из ниоткуда. Буквально «с того света» появился комок плазмы, который стал расширяться во все стороны и охлаждаться при этом. Теперь мы видим, что он охладился почти до абсолютного нуля. Почти, да не совсем. Разница между абсолютным нулём и реликтовым фоном – так называют оставшуюся от Большого Взрыва радиацию, дожившую до наших дней, – составляет менее трёх градусов, но она чётко фиксируется современными приборами. Этот фон, этот тепловой слой, оставшийся с древнейших времён, примерно одинаков во всей вселенной. С небольшими флуктуациями, примерно одна сотая процента, по температуре и площади. А вот сверхпустота в Эридане гораздо холоднее этих средних значений.

Холодное пятно в созвездии Эридана занимает на небе площадь целых пять градусов. Представьте себе – в десять раз больше видимого диаметра Луны! Что-то заставило младенческое излучение только что родившейся Вселенной обогнуть эту область, пролететь мимо, не затронув гигантские просторы, которые так и остались холодными и бесчувственными к горячей расширяющейся плазме. Гигантская космическая пустошь – ни галактик, ни света. Одна тьма. И тянется эта пустыня в космосе почти на два миллиарда световых лет. В ней могло бы уместиться до десяти тысяч галактик, несколько сотен миллиардов звёзд в каждой. Но – ничего нет. Необъяснимая избирательность природы!

Какое отношение имеет Холодное Пятно к теории Большого Взрыва, спросите вы? Согласно этой теории, Холодного Пятна быть не должно. А оно есть, ни на какие неточности аппаратуры его не спишешь. Торчит в созвездии Эридана как бельмо на глазу. И картина возникновения мироздания, созданная пытливыми умами учёных, начинает расползаться на глазах и трещать по всем швам. Но физики и астрофизики не сдаются – продолжают ломать головы и копья, наперебой выдумывая разные теории возникновения Вселенной. Среди них и случайная квантовая флуктуация, в результате которой из ничего возникло время, пространство и материя; и нечаянный пупырышек, зародившийся в океане очень плотной энергии, как пузырёк из жевательной резинки; и взрыв сингулярности в сердцевине чёрной дыры; наконец, столкновение невидимых тончайших струн, которые пронизывают всю вселенную в одиннадцатом измерении.

Можно попытаться объяснить сверхпустоту Эридана другим способом. Представим, что во вселенной десять миллиардов лет тому назад уже вовсю орудовала могущественная цивилизация. По закону Карда-шевского, если ничто не препятствует развитию разума и если он сам себя не уничтожит, – а это вполне может случиться, если самоубийственная технология будет развиваться гораздо быстрее, чем этика, – цивилизация в своём развитии дойдёт до того, что сможет зажигать и гасить звёзды. Энергии ей надо много, для нормального функционирования понадобится взять под контроль энергетику всей галактики. А если заглянуть ещё дальше? Четвёртый тип цивилизаций вполне может претендовать на то, чтобы управлять не только своей галактикой, но и другими. Экспансию разума трудно остановить... Для того, чтобы энергия не рассеивалась впустую, такой сверхразум может соорудить подобие сферы Дайсона в контролируемой части вселенной. И тогда сторонний наблюдатель не увидит, что творится в этой части вселенной – как мы не видим, что творится за каменной стеной дома у соседа. Сосед обогревает свой дом зимой и не хочет, чтобы его тепло бесполезно тратилось на окружающее пространство. И сверхцивилизацию тоже можно понять: сколько ни обогревай космос, он от этого теплее не станет. Так не лучше ли позаботиться о себе, сохранить термоядерную энергию звёзд для своих бытовых нужд?

В одной реальности сверхпустоту Эридана радиоастрономы откроют только в 2004 году. А в параллельной реальности, в которой живут герои нашего романа, её открыли раньше, в году так 1Q82-м. Есть разные миры, некоторые из них отличаются сильно друг от друга, другие на самую малость. Время сжимается, растягивается, уплотняется и снова сжимается. Там, где рвётся ткань мироздания, возникают вневременные пузыри, в которых времени вообще нет... Материя, из которой мы шьём себе платья и костюмы, изнашивается со временем и рвётся. Так почему же материя во вселенной должна быть бесконечно прочной? Она тоже рвётся, время изнашивает и её. Там, где она порвалась, образовалась дырка, как у вас в кармане, из которой выпал медный пятак. Вы шарите, ищете монету, совершенно точно помните, что был этот пятак, который вы отложили на метро, а его нет... Так и в ткани мироздания – она порвалась, и из дырки на вас глядят мрак и пустота, нечто бесконечно враждебное и потустороннее, откуда веет холодом и одиночеством. Не смотрите ночью в пустоту вселенной, если рядом с вами нет друга, который согрел бы вас своим присутствием и позволил забыть хоть на миг о холодном и чёрном космосе. Не надо. Иначе можно сойти с ума от сознания своей ничтожности перед лицом мироздания.

Так размышлял Роман короткими летними ночами, обратив свой взор к небу, к загадочно мерцающему Летнему Треугольнику, к таинственно сияющей белоснежной Веге в созвездии Лиры, когда-то служившей некоему поэту путеводной звездой...

Но мы с Романом немного отвлеклись. Давайте всё-таки вернёмся к наблюдениям. В северном полушарии до сих пор никто не наблюдал ни холодных, ни горячих пятен в реликтовом излучении. Может, потому что не пытались?

В одну из ночей Роман решил навести антенну на область, никак не связанную с созвездием Эридана. Потому что это созвездие он наблюдать не мог.

Почему? Очень просто. Радиотелескоп хоть и может наблюдать сквозь тучи, но сквозь Землю радиоволны не проходят. Застревают. Не то что нейтрино. Эх, если бы в руках у Романа оказался нейтринный телескоп! Но – нет так нет. Приходится довольствоваться тем, что под рукой.

Роману стало любопытно: а что, если обратить внимание на северное полушарие небесной сферы? Здесь ведь тоже есть своя сверхпустота, а именно в созвездии Волопаса. Почему бы не попытать счастья в северном небе, раз южное недоступно? Любой степенный учёный раскритиковал бы эту идею с ходу, но ведь ещё Нильс Бор говорил: «Ваша идея, конечно, безумна. Весь вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы оказаться верной».

Эту идею Роман вынашивал несколько дней и ночей, никого в неё не посвящая. Во-первых, он боялся показаться смешным, а во-вторых, надо было ответить на вопрос: как записать в журнал объект и цель наблюдений? Конечно, учёные привыкли за счёт государства удовлетворять своё любопытство, но отчитываться