Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина

масла взвешивали на такой большой упаковочной бумаге, что её с лихвой хватило бы, чтобы завернуть целый килограмм. Клиент платил не только за масло, но и за бумагу по той же цене, что и за масло. Многие терпели и делали вид, что не замечают подвоха, но ведь попадались и въедливые покупатели. «Борцы за правду с мещанским уклоном», как их язвительно называла та же Клавдия Васильевна. Однажды посетительница магазина покупала кофе, который продавщица насыпала в большой серый кулёк. На другой чаше весов лежал двойной кусочек обёртки, который по идее должен был уравновесить этот бумажный кулёк. Женщина возьми да и подними эту обёртку, а та оказалась с аккуратным вырезом внизу. Да, в смекалке нашему народу не откажешь!

Смеркалось. В свете фонарей мягко и медленно танцевали снежинки. Они падали на землю, как пух из распотрошённой перины, оседали на скамейках, деревьях и людях. Снежок весело похрустывал под ногами, напоминая о том, что скоро Новый год. Надо будет домой заехать. Может, пригласить с собой Диану? Познакомить с мамой, она давно спрашивала, не появилась ли у Романа девушка...

У магазина «Академкнига» толпился народ и стояла скорая помощь. «Что-то сегодня плотность машин скорой помощи на квадратный километр великовата», – подумал Роман и подошёл поближе.

На тротуаре лицом кверху лежал здоровенный дядька с авоськой, из которой выкатились апельсины. Они красиво желтели в сторонке, как новогодние шары. Никто на них не обращал внимания, все взоры были устремлены на лежащего. Мужичонка в кепке, одетый явно не по погоде, опасливо оглянувшись, нагнулся и стал подбирать фрукты, засовывая их к себе в карманы лёгкой куртки.

Лежащему бедолаге было не до апельсинов. Вокруг него хлопотала бригада «Скорой помощи», делая искусственное дыхание и параллельно расставляя съёмные носилки для транспортировки.

– Что случилось? – спросил Роман ближайшего свидетеля, с интересом наблюдающего за происходящим.

– Сосулька с крыши упала. Прямо по лбу. Огромная. Во-он она лежит.

Роман пригляделся. Под окном магазина нахально разлеглась ледяная игла размером с хорошее полено. Конец её был окрашен в красный цвет. «Кровь», – догадался молодой человек.

– Роман! – Знакомый девичий голос вывел того из оцепенения. Он оглянулся и увидел Диану. Девушка была бледна как полотно. Даже губы у неё стали белые. Именно белые, а не синие, как бывает на морозе.

– Ты? Здесь? Что ты здесь делаешь? – выпалил Роман и спохватился: – Извини.

– Я в магазин шла. У самой двери меня кто-то окликнул. Голос, очень похожий на твой. Я и подумала, что это ты. Оглянулась и даже сделала шаг назад. Никого не увидела. В этот момент меня обогнал тот дядечка и хотел открыть дверь, но... – Диана всхлипнула, и у неё задрожали губы. – Если бы я не остановилась, то была бы на его месте... Это ты меня окликнул, да?

Роман похолодел. Его затрясло – видимо, на улице мороз усилился.

– Когда это случилось?

– Пятнадцать минут назад. Ты всё это время здесь был, да? Почему-то я тебя не видела.

– Я только что подошёл. Пойдём отсюда. Мы здесь уже ничем не поможем.

Диана выглядела очень испуганной, теперь губы её посинели и дрожали. Она сняла мокрые варежки и засунула в карман пальто. Роман сжал её озябшие пальцы и стал отогревать своим дыханием. На ресницах девушки повисли маленькие сосульки, а вязаная шапочка и воротник пальто покрылись ровным слоем снега. Казалось, стоит на неё подуть – и она разлетится вместе со снежинками в разные стороны, как белый пух с одуванчика. И вся она была как одуванчик – нежная, пушистая и очень растерянная.

– На улице не очень холодно, а руки замёрзли, – извиняющимся тоном сказала Диана. – Кто же меня окликнул, если не ты?

– Я никак не мог тебя позвать, потому что пятнадцать минут назад был довольно далеко отсюда. – Роман рассказал девушке о произошедшем с ним случае.

– Значит, Рома, если бы тебя не задержал этот псих, мы могли с тобой вместе оказаться в одно время у двери этого магазина... Ты веришь в судьбу?

Роман задумался. Он вспомнил, как в прошлом году должен был возвращаться из командировки двадцать первого июня, но в последний момент сдал билет, потому что ему неожиданно дали незапланированное время на радиотелескопе. Второй наблюдатель заболел, инструмент всё равно простаивал. А потом он узнал, что под Курском произошло крушение поезда Москва-Симферополь, на котором он как раз должен был ехать.

– Не верю, – твёрдо сказал Роман. – Думаю, это чистая случайность. Но до общежития всё-таки провожу, чтобы больше ничего с тобой не случилось. Кстати, Диана, что ты хотела купить в этом магазине?

– Понимаешь, Рома, скоро конец семестра, надо сдавать книги в БУП{5}, а у меня пропала книга Стрелкова – сборник задач по общему курсу физики.

– Ну как же, знаю, знаю, – обрадовался Роман. – Сколько поколений первокурсников по нему учились, и сколько ещё будут! И куда же она делась?

– Не знаю, – виновато посмотрела на него Диана. – Стояла на полочке в комнате, над моей кроватью. Кто-то зашёл и взял в моё отсутствие, мы же не закрываем каждый раз на ключ комнату, когда уходим недалеко. Может, я чайник пошла на кухню ставить. Он мог даже не нарочно это сделать, думал, попользуется и вернёт. А потом забыл, у кого взял. Меня могут стипендии лишить, если я книгу вовремя не верну.

– Не исключено, что он в конце семестра сам сдаст книгу в БУП. Такие случаи бывали. Не расстраивайся. – Роман попытался успокоить девушку, а про себя подумал: «Надо будет домой наведаться, книжку поискать. Наверняка у меня этот учебник остался. Я его точно не выбрасывал. Заодно и мать повидаю». А вслух сказал: – До конца семестра ещё больше месяца, рано волноваться. Вдруг вернут книжку?

– Потом сессия начнётся, не до того будет. И ещё, мне сон тревожный приснился. Как будто прихожу в библиотеку, а мне говорят: у вас задолженность, новых книг выдавать не будем. А если не вернёте в срок, поставим вопрос об отчислении.

– Ну, уж это полная ерунда!

– Я понимаю, но всё-таки хочу зайти сюда на всякий случай, раз пришла. Вдруг книга такая есть в магазине.

– Пойдём. У меня тоже здесь дела.

Стрелкова в «Академкниге», конечно, не оказалось. За пять лет неугомонное племя студентов-физиков, и не только физиков, раскупило