Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина

Проводив Диану до подъезда общежития, Роман решил пройтись пешком до станции метро «Университет»: не откладывать дело в долгий ящик и отправиться к матери на Песчаную улицу, где жила она с отчимом. Роман тоже был там прописан, но предпочитал снимать комнату в Чистом Переулке, которую для него нашёл Глеб.

Слесарь-водопроводчик Арсений Петрович, второй муж матери, на дух не переносил «никчемного интеллигентишку», как он пренебрежительно обзывал Романа. «Ну что, пасынок, – вопрошал он, выйдя на кухню в полосатых семейных трусах, зевая, похрюкивая и почёсывая волосатое брюхо, – не надоело ещё сидеть на шее у трудового народа? Народ вас, бездельников, выучил, выкормил грудью своей, можно сказать, а вы вместо того, чтобы на поле трудиться или на заводе от звонка до звонка вкалывать, сидите и на небо глазеете! Стыдно должно быть, и как вас только трудящие терпят». Бывало, что и матерился, если матери рядом не было. При ней стеснялся, боялся, что откажет в жилплощади. Однажды уже такое было: поссорились, и она выставила его чемодан на лестничную площадку. А деваться некуда – там, где он был прописан в двухкомнатной квартире в Мнёвниках, проживают дочь, зять и двое разнополых детишек. Так отчим потом выпрашивал прощения у матери, противно было слушать. Простила. Роман внутри себя кипел от злости, но отмалчивался.

Мать видела, что Роман с мужем не ладит, плакала, но ничего поделать не могла. Поэтому она была даже рада, когда сын сказал, что снял комнату в центре Москвы. Вот уже восемь месяцев он обитает в Чистом Переулке, по соседству с домом в Староконюшенном, где жила испанская коммунистка Долорес Ибаррури в эмиграции. Она скрывалась от франкистского режима, уехав в СССР ещё до войны.

С тех пор, как переехал с Песчаной улицы, домой к матери Роман наведывался редко, но звонил регулярно. Вот и теперь, зайдя на станцию метро «Университет», подошёл к телефон-автомату. Мать трубку взяла сразу. Обрадовалась.

– Ромка, ты! Молодец, что позвонил! Я скучаю по тебе, сынок... Ты знаешь, я ведь рассталась с Арсением Петровичем.

– Насовсем?

– Да. Приезжай, поговорим.

– Я как раз собирался к тебе подъехать. Буду через час.

– Жду тебя, сыночек. Успею пирог с капустой испечь до твоего приезда, как ты любишь.

Глава 8.  Озеро-Имени-той-Храброй-Девушки-Которая-Одна-Провела-на-Берегу-Целый-Месяц-и-не-Испугалась-Хозяина-Тундры

Лена и Глеб встретились у ворот зоопарка. Лена подошла чуть позже назначенного срока. Глеб успел купить два билета и стоял немного поодаль от входа, внимательно рассматривая всех подходящих особ женского пола. Он волновался и боялся пропустить девушку, справедливо полагая, что за полгода она могла сильно измениться; так сильно, что он её не узнает.

Но его опасения были напрасны. Когда Глеб опустил глаза, чтобы в очередной раз посмотреть на часы, у него кольнуло сердце. Поднял взгляд – Лена стояла прямо перед ним, смущённо улыбаясь. Красный беретик, скромно выбивающиеся из-под него белокурые пряди, высокий чистый лоб, порозовевшие от лёгкого мороза щёки, нежный взгляд зеленоватых с оттенком бирюзы глаз, – всё показалось Глебу таким родным и близким, что он смог выдохнуть только одно слово:

– Ты!..

– Здравствуй, Глеб. – И замолчала. Она не знала, что ещё сказать.

– Прости меня. Я давно в Москве. Не звонил, потому что...

– Я знаю, – быстро прервала его Лена. – Не звонил, потому что не мог. И не будем больше об этом, хорошо?

Ого, какая она стала! Решительная и мудрая. Он-то думал, ему придётся оправдываться, объяснять что-то. Не пришлось. Глеб вздохнул с облегчением, расправил плечи. Показал купленные билеты.

– Вот, я уже купил. Пойдём?

– Пойдём, конечно. Я в московском зоопарке ещё ни разу не была. Как-то так получилось, не с кем было. В ленинградский зоопарк в детстве часто ходила с мамой. Ты знаешь, что до войны он считался самым лучшим в стране? Там содержались животные со всех концов страны. Конечно, многие животные погибли во время бомбёжек в первые годы войны. Львы и тигры, с виду такие крепкие, не выдерживали страшного грохота и ярких вспышек – останавливалось сердце. Но никому в голову не приходило убивать зверей, чтобы их съесть, хотя голод был дикий. Моя мама рассказывала, что искала хлебные крошки по всему дому. Однажды нашла старый бумажный кулёк, он завалился за шкаф. В нём оказалась заплесневевшая корочка хлеба. Мама дождалась, когда с работы придёт моя бабушка, её мама, и они поделили эту корочку пополам. Но зверей жители блокадного Ленинграда подкармливали, кто чем мог. А ещё мама мне рассказывала, как жутко переживала, когда бомба упала на слониху Бетти! Она оказалась под завалами, три дня обломки разгребали всем миром и плакали, слыша жалобные вопли животного. Но спасти слониху так и не удалось. Самыми выносливыми оказались медведи. Их осталось больше всего.

– М-да... – Глеб не нашёлся что сказать. – В Москве такого голода не было. Я, конечно, читал о блокаде Ленинграда, но когда встречаешь живого свидетеля, вернее, свидетельницу... Бедная ты моя... – Он растерянно посмотрел на Лену.

– Я не жалуюсь. Просто воспоминания нахлынули. Это не мои воспоминания, а мамины. Но она так живо рассказывала, у меня перед глазами как будто стоит эта заплесневелая хлебная корка...

Глеб повернулся к Лене, взял её руки в свои и осторожно сдул снежинки с обнажённых запястий, не закрытых коротенькими варежками.

– Пойдём к белым медведям? Нам нужно перейти на новую территорию. Она хоть и называется «новой», но построена давно, в 1924 году. Тогда же там соорудили «Остров зверей» и павильон «Полярный мир». Во время войны московский зоопарк тоже пострадал, зверей эвакуировали в Свердловск и Сталинград. Те, которые были в Свердловске, вернулись в Москву осенью сорок четвёртого, ну а в Сталинграде, сама понимаешь...

– Пойдём.

У вольера с белыми медведями толпились посетители с детьми. Молодые люди подошли поближе и поняли причину всеобщего возбуждения.

В водоёме плескалось сразу несколько забавных медвежат. Они смешно бултыхались в воде, рассекая потоки лапами как вёслами и окатывая ледяной жидкостью не только себя, но и глазеющих на них из-за решётки гостей зоопарка. Мамы засовывали ребятишек за спины, но те выныривали оттуда, чтобы не пропустить увлекательное зрелище. Слышались увещевания: «Пойдём отсюда, промокнешь!», но отпрыски решительно сопротивлялись: «Ну ещё чуть-чуть, пожалуйста!»

– Моей маме довелось повстречаться с белым медведем на