Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

он перебьет сам себя. Но на беду нам вышло так, что именно сейчас Рейсом правят железные руки, потому Рейс — опасная сила. А рук, что держат вожжи, две: правая — граф Дамир, левая — шаван Моран.

— Хотите сказать, он — ровня графу?

— По крови — нет. Но по воле и храбрости — лишь на волосинку ниже. Иные даже говорят: Моран мог бы убить графа и править сам. Однако граф ему доверяет, и, видно, есть причины. Неясно, что между ними, но пока жив Дамир Рейс, Моран ему предан.

— Его прозвище — Степной Огонь. Отчего?

— Норов такой. Как пожар в степи: вспыхнет — не остановишь, пока все не выжжет.

Я остановила, — подумала я, — меня он слушает. Гейдж, видно, понял, о чем думаю.

— Милая леди, вам не нужно быть наедине с этим человеком. Он опасен, как сто чертей. Взбредет в голову — задушит и не моргнет.

— Если он меня тронет, разве вы не убьете его?

— Разорвем на клочки, — процедил Гейдж. — Вот только вы от этого живей не станете. А Морану, говорят, плевать на смерть.

Вот в это я верила.

Гейдж спросил:

— Вам, миледи, не принести ли чего? Может быть, книгу? Всяко лучше читать роман, чем думать про этого разбойника.

— Романы — глупости, — фыркнула я, но тут поняла, какую книгу мне стоит прочесть. — Будьте добры, несите все, что есть о монастырях.

Я потратила день, разбирая стопку книг, и составила список. Двадцать четыре монастыря Ульяны Печальной: во всех концах Империи Полари от Беломорья, что в Ориджине, до Алигейра в Шиммери. И, как назло, ни одного — в Закатном Береге. Я думала: «Солнце моей мирской жизни закатилось» — это намек на конкретную землю, ведь ты же знала, что монастырей на свете много. Закатилось — Закатный Берег… но нет.

Знаешь, я все думала о мире. И о том, что сказал Моран. «У тебя душа западницы — свободная…» Когда сказал, я озлилась: меня, леди рода Янмэй, обозвал дикаркой! Теперь сидела взаперти и думала, вдосталь было часов на размышления. Странная штука: он оказывался прав. Половину детства я провела в Пастушьих Лугах, в пограничной крепости. Крупнейшей из них и самой сильной, так что мне ничего не грозило. Однако мертвецов я видела часто. От меня по первой скрывали, потом прекратили — когда увидели, что не плачу. То стычка, то налет, то кровная месть… Дикари напали, дикари угнали, дикари зарезали… Наши в долгу не оставались. Я видела похороны сотню раз и знаешь, что думала? Все говорили: проклятые враги, сожри их тьма, заглоти Темный Идо! А я упрямо думала свое, как про тягач с конями. Какая разница, думала я, меж дикарями и мною? Люблю лошадей — и они любят. Живу в лугах, не хочу другой жизни — так и они. Ловко стреляют из лука — я тоже. До смерти ценят свободу — а разве я иначе?

Потом я попала ко двору, и поняла, в чем разница. А сейчас как-то снова позабыла. Этого я не скажу отцу, лишь тебе: когда не будет на западниках клейма «враги», я смогу полюбить их. Не только Морана — всех. Во мне кровь Янмэй… но душа Запада.

Еще я думала: двадцать четыре монастыря. Чтобы проверить все, нужно проехать шесть тысяч миль. Наверное, год в седле. Если бы Моран стал моим спутником, это был бы год вдвоем, бок о бок, в постоянной дороге.

Черт возьми, я не могла вообразить ничего прекрасней!

• • •

На какой-то день (четвертый, кажется) отец позвал меня к себе. С ним был Косс, они пили вино и усмехались.

— Садись, доченька! Вот, пей, если хочешь.

Отец спросил, не в обиде ли я, и я назвала себя дурочкой, сказала: сама заслужила. Он ответил:

— У нас большая радость, мы позвали тебя поделиться. Западники пошли на уступки.

— Они еще здесь?

— Да, и с каждым днем все сговорчивей. Видно, крепко их напугала дружба Короны с Севером!

Лорд Косс вступился и пояснил:

— Мы применили стратегию выжидания: каждый день просто кормим и поим их, говорим приветливые речи, но ничего не обещаем. Дикари понимают, что мы не станем лебезить, но им-то союз о-о-ох как нужен! Потому они терпели, сколько могли, а теперь уступили.

— Как уступили? — спросила я.

— Предложили проложить прямую дорогу поперек Полариса! От нас через Пастушьи Луга и Рейс — прямиком к западному побережью. Дорога будет под постоянной охраной графских войск, а если захотим, то поставим еще свои форты. Наши купцы смогут без страха торговать на западном берегу, а ведь туда ходят корабли с Севера! Выйдет торговый маршрут в обход Короны и Южного Пути. Наши специи потекут прямиком на Север, а граф Рейс просит ничтожную пошлину, просто смехотворную!

— В чем его выгода? — спросила я, уже привычно ища подвох.

— Ни в чем, кроме союза с нами! Литленд — славная земля, к нам прислушивается столица, нас уважают феодалы, мы — рода Янмэй! В союзе с нами и дикари поднимутся. Наконец-то они это поняли!

Меня покоробило от его надменности. Лорд Косс — хороший политик, но вряд ли он собьет яблоко стрелою с полусотни шагов. И ему точно не хватило бы храбрости самому поехать на переговоры прямиком в стан врага.

— Вы ударили по рукам? — спросила я.

— Мы послали голубей в Бэссифор, ждем ответа от герцога Уилласа.

Тут я услышала «но». Отец не проронил его, однако я поймала.

— Но?.. В чем дело?..

— Предложение западников заманчиво, — сказал Косс, — но то, другое, лучше. Хорошо бы графу Рейсу добавить еще что-нибудь на чашу, чтобы перевесить в свою сторону.

— Понимаешь, доченька, — добавил отец, — мы сейчас в таком удачном положении, что выбираем между двумя путями, и каждый сулит немалую выгоду. За нашу дружбу идет торг — аукцион. Можем выиграть очень многое!

— Постойте-ка…

Я отставила вино и налила себе из кофейника. Там была самая гуща со дна, чертова горечь — что надо!

— Постойте-ка. Рейс, наш давний кровный враг, предлагает дружбу. Я верно поняла?

— Конечно, доча. Ты — умница!

— Помимо дружбы, он обещает торговую прибыль и защиту наших караванов. Правильно?

— В точности так!

— Тогда почему вы ищете еще какой-то выгоды?!