В аду нам не рады - Сергей Владимирович Жарковский

которому вы в любой момент можете передать для меня сообщение. Или — на любой крайний случай. На самый любой, Аркадий Натанович. Представьтесь, и скажите, что вам нужно. А не позвоните — значит, не позвоните.

Бумажку квадратиком визитную карточку ему капитан протягивал. Стругацкий, не кобенясь, молча взял визитку и спрятал в нагрудный карман, к авторучке.

— Спасибо, — повторил капитан.

— Не за что, — сказал Стругацкий, отдуваясь. — Пойдёмте уже, Кирилл. Задали вы мне жару. Лучше бы уж вербовали.

И они пошли.

Дальше всё двигалось очень быстро и легко. Капитан помог Стругацкому одеться в прихожей, запер свою таинственную лунно-библиотечную комнату, ладком-рядком вышли в коридор. В коридоре вместе расписались в журнале у подполковника. И «приглашение» пришлось тут же оставить. Никаких доказательств, словом. Капитан приказал подполковнику водителя к машине, развеяв возникшие в прихожей опасения Стругацкого, что капитан под градусом повезёт его, последнюю надежду человечества перед лицом инопланетного вторжения, сам, поддатым. Хотя и нормально так капитан держит без закуси, явно что — и голова здоровая, и опыт большой. После тамбура свернули не направо, не на лестницу, а в другую дверь, за которой оказался небольшой пустой холл, а в холле оказался лифт, провались они все, анацефалы. Заводился этот лифт особым ключом, каковой нашёлся у капитана на здоровенной связке, где Стругацкий приметил ещё и несколько кругленьких оловянных печатей, вызвавших у него в памяти полтора десятка воспоминаний разом. Ехали всего три этажа, а кнопок всего было шесть. Строят, понимаешь. Маленький подъезд без никакой охраны. Двустворчатая дверь на улицу. И всё?! Шум Москвы из-за бетонного, в два стругацких роста, забора — как будто радио включили на полную. Дочерна чистый дворик, свежий асфальт. Стругацкий легко вдохнул два литра свежайшего морозцу. Стоянка под забором. Несколько автомобилей. Чёрная «Волга» плюс несколько разноцветных «жигулей», явно личных.

Капитан (не накинувший даже шинели на рубашку) указал на «Волгу». Малый в штатской курточке возник рядом с машиной, встал «смирно», молвил: «Коростылёв», и сразу стушевался. Сели на заднее сиденье, Стругацкий справа, капитан слева, поехали. Портфель с пистолетом и «чёрным кубиком» внутри капитан поставил между ними. Обогнули это здание, потом второе, потом арка в следующем здании, вторая арка, везде милиция в квадратных «стаканах», шлагбаумы бесконечные, но нигде не остановили, все честь отдают ещё издали, поворот, снова поворот. Стругацкий прикрыл глаза. ЦК действительно занимал целый квартал, но не в этом было дело. Стругацкий поразительно хорошо себя чувствовал, и ему сильней, чем иногда хочется почесаться, хотелось всё время щупать как будто отсутствующие у него колени. Но он почему-то сдерживался до самого дома, словно чем-то от капитана этого, казалось бы — щенка, заразившись... чем-то величественным, и человеческие, естественные побуждения теперь не подобали... По пути не разговаривали, совсем. Малый в штатском вёл машину великолепно, это сразу чувствуется задницей и спиной, когда тебя везёт классный шофёр, знающий дорогу к цели. Доехали, показалось, мгновенно, хотя движение сегодня было хорошее, предпраздничное. Улицы были красным-красны от кумача, милиция поголовно была в белых портупеях. Свернули с Вернадского, свернули во двор и сразу же встали у подъезда. «Жигули» Юры Чернякова, разумеется, уже были тут, двумя колёсами на бордюре.

Когда Стругацкий, коротко попрощавшись, вышел, стукаясь тростью, капитан вдруг окликнул его и, выступив одной ногой из кабины, поверх крыши её, сказал:

— Аркадий Натанович, личный вопрос позвольте. Читательский.

Остановившись вполоборота, Стругацкий согласно-поощряюще мымыкнул.

— У вас, помните, такой Гнойный Прыщ в «Хромой судьбе»? — спросил капитан, действительно, голосом обычного книголюба. Стругацкий хорошо знал эту интонацию. Потом он всё-таки попросит автограф, конечно. Или это — «запоминается последняя фраза»? Ладно, это я завтра обо всём подумаю... Ох, лет бы сорок мне сейчас!.. Тогда бы я быстро разобрался, так или иначе... Но почему не болят ноги? Надо выпить или не надо? Надо. И оно есть.

— Да-да, помню, конечно, — сказал он параллельно мыслям. — Гнойный Прыщ, персонаж у нас такой.

— Кто это на самом деле? — просительно спросил капитан.

А вот это было отработано заранее, ещё когда писалось. Стругацкий хохотнул и, оглядевшись по сторонам, чуть наклонившись к капитану, глухим голосом сказал:

— «Ни один из персонажей этого романа не существует в действительности. Поэтому попытки угадать, кто здесь кто, не имеют смысла. Все упомянутые учреждения, организации и заведения есть плод авторского вымысла». Так-то! До свиданья, товарищ капитан Кирилл!

И пошёл, трость держа под мышкой, вышагивая, как цапля. Он был грузен, но ноги у него были тонкие, длинные, циркульные. Очень высокий грузный пожилой человек в дурацких ботах на молниях, мешковатых коротковатых брюках, старой куртке и собачьей шапке. Поднялся по ступенькам знакомого всей стране по популярному кинофильму подъезда и скрылся в нём. В подъезде.

Капитан потряс головой, сел в машину, захлопнул дверцу, перевёл дух и только тут вспомнил про автограф. Он же специально приготовил коллекционной сохранности экземпляр «Стажёров» для автографа, из Капустина специально вёз и на стол специально выложил. Растяпа...

— Обратно, — сказал он Коростелёву. Тот тронул. Стоп, подумал капитан, погоди ты с автографом. Телефон.

— Олег, как вернёмся, сразу же проверь контору на прослушку, — сказал он. — По полной программе. Сегодня почему-то ко мне дважды звонили.

Коростелёв удивился и кивнул. Выехали на Вернадского, Коростелёв наддал. И только тут капитан сообразил, что автограф-то у него есть. Такой автограф, какого ни у кого в целом мире нет. И никогда не будет.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

НЕДЕЛЕЙ РАНЕЕ. 1987, 30-31 ОКТЯБРЯ

Архив Шугпшуйца (Книга Беды)

Файл «Негуляев_2001_о мертвеце»

Отрывок собственной расшифровки, стр. 1-38

(С Дмитрием Негуляевым, известным трекером и военспецом, с рейтингом на сегодняшний день «арнольд», мы встречаемся второго мая две тысячи первого года у него дома, Арканарская, 2, квартира шесть, первый этаж направо. Он пригласил меня к себе по причинам, о которых я не спросил, после того как я попросил встретиться для интервью в «Чипке».

Негуляев человек уважаемый, у него нет даже клички. Но, с тех пор как я его впервые увидел несколько лет назад в «Двух Трубах» он сильно обрюзг и начал курить. Не знаю, выходит ли он в Зону сейчас и почему, на лимите он или свободен. Но о таком спрашивать между собой у нас, бедован, не принято.

В этом файле «о мертвеце» я отделил часть беседы с ним про самое первое его столкновение с Зоной. Это важное свидетельство, я его не ожидал, и теперь