Не идеальный мир для демониста! №1 - Иван Клепачев

— Цирк тоже система, — из угла подал голос Таль. Он выглядел как старый тимлид: очки, стопка бумаг и взгляд «я это уже видел, и дважды».

— Просто очень честная.

Я хотел что‑то ответить, но проектор моргнул, изображение сменилось. Вместо графиков — вид сверху на сеть договоров, как мы её ковыряли днём. Линии, узлы, волчьи головы, башни.

Только теперь всё это шевелилось, как живое.

Одна особенно жирная нить потянулась в мою сторону, расплетаясь на мелкие кабели, как сетевой шнур.

— Подпишешь? — спросил какой‑то голос. Ни мужской, ни женский, просто голос. — Всего одна маленькая поправка. «В случае гибели Дома все обязательства духа переходят…»

Я посмотрел — и увидел в конце строчки не имя Райхеров, не печать храма, а что‑то тёмное, чужое. Не волка. Глубже. Как тень от чьего‑то ещё Дома, стоящего за всем этим.

Мозг рефлекторно выдал: «эскалация контракта на вышестоящий уровень».

— Да пошёл ты, — сказал я спокойнее, чем чувствовал.

И на этом проснулся.

Проснулся резко, без плавной стадии «ещё пять минут». В комнате было всё ещё темно, но уже не чернота — какой‑то разбавленный передрассветный серый. В окне над двором полыхнула редкая звезда, где‑то далеко заухали — то ли совы, то ли местный аналог маршрутки.

Я лежал и слушал собственное дыхание. Нить в груди по‑прежнему была на месте. Но теперь, кажется, она чуть меньше давила. Как будто договор, почувствовав мой посыл «иди лесом», решил временно не закидывать мне в голову новые предложения.

Или мне просто хотелось в это верить.

Я медленно сел. Тело, как и положено после премьеры в новом мире, ныло. Спина, ноги, шея — всё дружно подавало голоса недовольных акционеров.

Зато голова работала удивительно ясно.

Первую ночь я пережил. Договоры, видимо, решили не устраивать демо‑версию ада сразу.

Где‑то внизу что‑то глухо стукнуло — открыли или закрыли ворота. Над двором крикнул стражник. Башня чуть дрогнула от порыва ветра, тонко завыла щель в окне.

Я вздохнул, поёжился и вернулся под одеяло. До утра оставалось ещё… я не знал, сколько. Но было странное ощущение: время здесь привязано не к часам, а к срокам в договорах.

Где‑то далеко уже тикала весна.

А я, айтишник из Екатеринбурга, лежал в башне чужого Дома и впервые за долгое время чувствовал, что моя работа реально решает, кто доживёт до следующего релиза — то есть сезона.

Неприятно. И одновременно — пугающе честно.

Я ещё немного повалялся, попробовал договориться с мозгом о временной капитуляции, но организм неожиданно оказался умнее обоих: просто вырубил меня. Без переходов, без «ещё пять минут». Как вырубают сервер, который слишком долго орал про перегрев.

Когда всплыл обратно, небо за окнами уже посерело. Не утро, но намёк. Камень под спиной был тёплым от моего же тела, воздух — холодным, башня тихо поскрипывала, как старый системник ночью.

Где‑то далеко, под этим всем, Дом шевелился — я почти физически это чувствовал. Как будто под замком лежит огромный зверь и во сне время от времени дёргает лапой.

Не страшно. Пока он спит.

Я резко сел, потому что организм вспомнил ещё одну важную функцию — «надо в туалет». У демонов, как выяснилось, тоже есть базовые потребности.

Пришлось знакомиться с местной сантехникой. Скажем так: после этого даже грязный офисный санузел на первом этаже вспоминался как чудо цивилизации.

Вернувшись, я на секунду поймал своё отражение в воде кувшина. Размазанное, кривое, но достаточно информативное. Взъерошенный тип с тёмными кругами под глазами, в рубахе, которая явно шилась не под офиса из «Меги». Глаза — мои. Уставшие, но живые.

— Доброе утро, демон, — пробормотал я своему отражению. — Сегодня мы снова будем делать вид, что всё под контролем.

Вода в ответ не возразила.

Я плеснул себе на лицо, продрог, окончательно проснулся и забрался обратно под одеяло — не спать, а согреться. Лежать и слушать.

Замок просыпался.

Где‑то внизу глухо ухнуло — открыли ворота или просто кто‑то уронил полено. Мелькнули голоса, лай, чей‑то смех, чей‑то мат. Обычная утренняя звуковая свалка, просто без машин и маршруток.

Нить договора в груди чуть подтянулась, как будильник. Не больно, просто «я тут».

Я осторожно к ней прислушался. Вчерашнего навязчивого гудения не было. Сеть не лезла в голову, не пыталась сунуть под нос свежие пункты: «в случае того‑то ты обязан…». Чужое внимание всё ещё где‑то там скользило — особенно со стороны волчьей головы, — но на дистанции. Как будто кто‑то сделал пометку: «новый дух — потенциально полезен, но пока не трогать, наблюдать».

Я мысленно показал им фигу. Вежливо, на корпоративном.

На удивление, ответом была тишина.

Весна тикала дальше.

Я выдохнул, сполз с кровати, нашарил ногами холодный пол и принялся одеваться. Рубаха, штаны, ремень. Носки — мой последний мостик в старый мир.

Я на секунду задержал взгляд на вязке ниток — там, дома, меня за них бы просто пошутили. Здесь — никто даже не поймёт, что в них смешного. И это, почему‑то, дало очень странное ощущение свободы.

Типа: всё равно никто не знает, какой ты был. Можно быть кем угодно. Хоть демоном. Хоть человеком, который всерьёз верит, что может вытащить чужой Дом из договорного болота.

Я фыркнул сам себе.

— Не заигрывайся, Орлов, — напомнил я вслух. — Тут людей живых много. Им, в отличие от твоих таблиц, больно бывает.

Мысли ненадолго притихли. Мир, кажется, оценил серьёзный настрой и не стал подбрасывать новых откровений.

За стеной проскрипели шаги по лестнице — аккуратные, нетяжёлые. И через секунду в дверь несмело постучали.

— Дух? — позвал осторожный девичий голос. — Тебя велели разбудить до первого колокола…

Глава 5. Карта долгов

Я очень быстро понял, что «общая схема обязательств» в устах мастера Таля означает «мы сейчас высыплем тебе на голову весь ад, но аккуратно, папками».

Библиотека утром была другая. Вчера — полумрак, усталость, пара свечей и ощущение, что мы ковыряемся в чужом погребе. Сегодня — больше света, больше людей и чёткое ощущение рабочего дня.

За длинными столами сидели писари, склонившись над пером и бумагами. Чернила, царапанье перьев, шорох страниц — вместо привычного мне гула кондиционера и клацанья клавиатур. Несколько человек в старших цветах Дома рысцой таскали связки документов с полки на полку.

Мы с нашим маленьким шествием — я, Элия, Райн и Хольгер — смотрелись как команда внешнего аудита. Недобрая, но официальная.

Нас