Не идеальный мир для демониста! №1 - Иван Клепачев

— Нормальная для тех, кто не видел, как её крутят, — отозвался я. — «По согласию» — да, красиво. Но дальше у вас идёт «или по необходимости». А кто эту «необходимость» фиксирует? Кто пишет акт, что угроза действительно есть?

— Арбитр, — выдохнула Элия, уже заглядывая вперёд текста. — Которого назначают…

— Назначают по общим правилам, — хрипло вставил Хольгер. — А общие правила мы приняли, когда входили в их круг Домов…

— И там, — я ткнул в следующий свиток, — по умолчанию арбитр — из числа нейтральных Домов, список которых составляет совет Нордвальдов. Они у вас здесь это спрятали под три слоя ссылок. Молодцы, суки.

Писари одновременно втянули воздух. Для них не столько мат, сколько тон, был новостью.

Элия поморщилась, но ничего не сказала.

Лотар зажал переносицу пальцами.

— То есть если весной Нордвальды заявят, что на границе «возникла угроза», — медленно проговорил он, — а мы скажем, что нет…

— Решит их арбитр, — закончил я. — Который встроен в систему так, что в трёх случаях из четырёх примет их сторону.

— А в четвёртом? — машинально спросил Райн.

— В четвёртом — когда им выгоднее показать, что они «честны» и иногда решают в пользу слабого. Чтобы остальные Дома не разбежались.

Я выпрямился, отодвинул руки от свитков.

— Хорошо. Значит, первая задача — не дать им легально объявить это «чрезвычайной необходимостью».

— Как? — тихо спросил Лотар. — Они принесут свой отчёт, своего арбитра, своих свидетелей.

— Значит, нам нужны свои, — сказал я. — Свои описания границы, свои люди, свои факты. Всё, что показывает: никакой «угрозы», требующей ввода их сил, нет. Если мы заранее подложим в систему достаточно своих документов, любой арбитр, даже их, будет вынужден хотя бы притормаживать. Любая задержка — наш шанс.

— Ты хочешь сказать, — осторожно уточнил Таль, — что мы должны сами завалить сеть бумагами?

— Именно, — кивнул я. — У вас тут культ договоров, отлично. Давайте его использовать. Пусть каждый их шаг упирается в вашу бумагу. Они привыкли, что слабый Дом просто подписывает, не читая. Давайте удивим их.

В библиотеке повисла странная тишина. Для местных моя идея звучала как ересь на грани революции: слабый Дом сам лезет в закулисье и начинает вести документацию так, будто верит в собственное право.

Элия первой пришла в себя.

— Мы сможем? — спросила она у Таля. — Составить такие описания, рапорты, отчёты?

— Если ты добудешь людей, которые встанут на границу и будут смотреть, а не спать… — сухо ответил он. — Я напишу им слова.

— Людей я добуду, — мрачно сказал Райн. — У меня ещё остались те, кто умеет стоять, а не «героически гибнуть».

— Храм? — бросила взгляд на Хольгера Элия. — Они поддержат? Или хотя бы не помешают?

Он задумался. Настолько, что тишина стала густой. Писари, по‑моему, перестали дышать.

— Храму… — наконец произнёс Хольгер, — не нравится, когда один Дом заглатывает другой через край. Им нужны плательщики, а не руины. Если мы подадим это как попытку сохранить порядок и избежать ненужной крови… — он слегка дёрнул плечом, — я смогу найти формулу.

— Хорошо, — выдохнула Элия, а потом посмотрела на меня. — И что тебе для этого нужно?

Я усмехнулся.

— Для начала — бумага, чернила и полный доступ к вашей картотеке. Мне нужно понять, какие отчёты вы уже вели, как писали, какие формулировки любят в храме и у короля. Я не могу сунуть новую бумагу в систему так, чтобы она не выделялась. Там свои… стандарты.

— Стандарты, — повторил Таль, будто пробуя слово. — Нравится.

— И ещё, — добавил я, — мне нужна пара людей, которые умеют писать быстро и разборчиво под диктовку.

— Писари, — кивнул Лотар. — Выделим. У нас их пока больше, чем стражи выбили.

— И… — я помедлил, — комната.

— Ещё одна башня? — вскинул бровь Райн.

— Нет, — я мотнул головой. — Небольшая. Рядом с библиотекой. Чтобы можно было завалить столы, стены и не слышать каждый раз, как наверху воет ветер. У меня скоро начнёт течь крыша — в прямом и переносном смысле.

— Дадим, — сказал Лотар без колебаний. — Назовём её… — он чуть усмехнулся, — Демонская. Для отчёта.

— Отличное название, — не удержался я. — Осталось только завести туда кофемашину, и я окончательно забуду, что умер… — не умер, — поправился, встретившись взглядом с Элией. — Просто очень далеко уехал в командировку.

— Далёкую, — мрачно согласился Райн. — Без возврата.

Мы ещё немного покопались в схеме. Я попросил отметки не только по Нордвальдам, но и по другим Домам. Там мелькали имена, печати, какие‑то старые союзники, которые сейчас предпочитали делать вид, что не слышат, как Райхерам скребут в дверь.

Пара мест особенно привлекла взгляд: старый, полузабытый договор с Домом на востоке, где когда‑то Райхеры помогли им в чём‑то грязном, за что те до сих пор формально «в долгу».

— Это? — спросил я.

— Мелочь, — отмахнулся один из младших. — Давно. Они далеко, им не до нас.

— Отлично, — сказал я. — Значит, они будут особенно удивлены, когда вы внезапно напомните им, что когда‑то вытащили их из ямы. Должники, которые думали, что про долг забыли, — самые сговорчивые.

— Ты хочешь… — Элия медленно улыбнулась нечаянной, почти хищной улыбкой, — собрать вокруг нас тех, кто однажды был слабее?

— Хочу дать вам хотя бы видимость сети, — сказал я. — Сейчас вы у них в карте висят как одиночный узел, к которому можно тянуть всё, что угодно. Если мы в нужный момент дёрнем парочку старых связей, Нордвальдам придётся считать не одного дебитора, а троих‑четверых.

Любой волк осторожнее, когда вокруг не одна овца. Особо умные волки вообще предпочитают биться с другими волками, а не с толпой овец.

В библиотеке снова стало очень тихо, но уже по‑другому. Как перед тем, как кто‑то нажимает на «Запустить» в системе, где никто не уверен в результате.

— Ты уверен, дух? — спросил Лотар.

— Нет, — честно ответил я. — Я вообще ни в чём не уверен с момента, как оказался в вашем подвале в носках. Но я знаю, как выглядят системы, когда их начинают теребить за самые больные места. И я вижу у вас эти места. Либо мы теребим сейчас, либо весной вас просто перепишут в чужой баланс с нулевой остаточной стоимостью.

— Слишком красиво сказал, — хмыкнул Таль.

— Могу и некрасиво, — ответил я. — Вас либо сожрут, либо нет. Мне просто больше нравится вариант «нет».

— И мне, — тихо сказал Райн. — Я не люблю менять герб на волчью пасть.

— Храму тоже не нравится, — буркнул Хольгер, но уже без обычной кислоты. — Когда один Дом вырастает слишком большим, ему начинает казаться, что святые печати — просто украшение на письмах.

— Приятно, когда наши интересы хоть раз совпадают, — заметил я. —