Оружейник из будущего. Рубеж на Уссури - Алекс Грант

внутри всё холодеет: где-то там, на замёрзшей глади острова, среди свистящих пуль и разрывов, сражался и, весьма вероятно, гибнул тот самый молодой Никита Волков, которого он с такой теплотой опекал последние недели, наравне с десятками других, менее знакомых, но от этого не менее реальных людей.

— Как оружие? — спросил он у связиста почти механически, цепляясь за единственный вопрос, ответ на который мог хоть немного повлиять на исход происходящего. — Есть сведения о задержках при стрельбе, отказах в условиях мороза?

— Пока не поступало жалоб на техническую часть, — ответил связист, явно удивлённый подобным вопросом посреди трагических вестей о потерях. — Оружие работает штатно, насколько можно судить по докладам.

Эта короткая, казалось бы, малозначительная деталь отозвалась в груди Артёма приливом мрачного, горького облегчения: по крайней мере, одна из множества угроз, которую он пытался предотвратить месяцами упорной, изматывающей работы, судя по всему, не материализовалась. Оружие защитников острова не отказывало в критический момент из-за загустевшей на морозе смазки — и этот факт, при всей его технической, казалось бы, малозначительности на фоне разворачивающейся человеческой трагедии, означал, что по меньшей мере несколько жизней, которые в ином, не изменённом его вмешательством варианте истории могли оборваться из-за банальной задержки затвора, в этой реальности продолжали сражаться за собственное спасение.

К полудню обстановка резко обострилась: китайская сторона, судя по докладам, ввела в бой значительно превосходящие силы, советские пограничники, понеся серьёзные потери, вынуждены были запросить огневую поддержку регулярных армейских частей.

— Гуров на связи с командованием, — сообщил вернувшийся с очередным докладом связист. — Настаивает на немедленном задействовании резервного огневого средства согласно ранее разработанному плану реагирования.

Артём знал, о каком именно «резервном огневом средстве» шла речь, — о той самой засекреченной системе залпового огня, само существование которой он выведал у Гурова месяц назад, убедив майора заранее включить возможность её экстренного применения в план реагирования на серьёзное обострение обстановки. Решение о её реальном задействовании, впрочем, оставалось прерогативой куда более высокого командования, и оставалось лишь надеяться, что предпринятая заранее подготовительная работа не позволит бюрократической машине промедлить в критический момент, как это, по его смутным воспоминаниям, произошло в оставленной позади версии истории.

Ответ пришёл спустя томительных, показавшихся вечностью сорок минут: разрешение на применение получено, резервная система развёрнута и готова к задействованию.

Артём так и не узнал доподлинно всех деталей произошедшего в последующие часы на самом острове — сведения поступали обрывочно, искажённо, через несколько промежуточных звеньев связи, — но общая картина, восстановленная им по крупицам уже вечером того же дня, складывалась в следующее: массированный залп резервной системы, обрушившийся на сосредоточенные для новой атаки силы противника ближе к вечеру, оказался решающим фактором, вынудившим противоположную сторону отказаться от продолжения наступления и отойти на исходные позиции.

Потери, разумеется, оказались тяжёлыми — Артём узнал об этом с тяжёлым, почти физическим ощущением горя, — но, судя по числу погибших, значительно менее катастрофическими, чем позволяли предположить его смутные, обрывочные воспоминания о реальном ходе исторических событий.

Гуров, вернувшийся с передовой поздним вечером, вымотанный, с почерневшим от многочасового нервного напряжения лицом, застал Артёма в мастерской Ковальчука, где тот, не находя себе места от тревоги, бесцельно перебирал инструменты, ожидая хоть каких-то конкретных известий.

— Ты можешь гордиться собой, инженер, — сказал майор устало, тяжело опускаясь на грубо сколоченную скамью. — По предварительным оценкам, потери оказались значительно ниже, чем могли бы быть без предпринятых тобой мер. Оружие не подводило. Резервное средство было развёрнуто без критической задержки. Многие из тех, кто мог сегодня погибнуть, остались живы.

— А Никита Волков? — спросил Артём срывающимся голосом, боясь услышать ответ. — Рядовой из последнего пополнения. Он был на острове.

Гуров долго молчал, и в этой паузе Артёму почудилась вся тяжесть худших предчувствий.

— Ранен, — сказал наконец майор. — Осколочное ранение, но не смертельное. Врачи гарнизонного госпиталя дают благоприятный прогноз. Парень будет жить, Артём. Благодаря отчасти и тебе тоже — эвакуационная группа сработала быстрее обычного именно потому, что твои рекомендации предусматривали заблаговременную подготовку санитарных ресурсов к возможной эскалации.

Артём почувствовал, как на глаза наворачиваются непрошеные, совершенно неожиданные для его прежней, циничной натуры слёзы облегчения — не оттого, что удалось предотвратить трагедию полностью, это оставалось недостижимым идеалом, но оттого, что месяцы отчаянной, изматывающей борьбы с бюрократической машиной, с собственными сомнениями, с грузом неполного, обрывочного знания всё же принесли реальный, ощутимый результат: конкретные, живые люди, которых он успел узнать и полюбить за прошедшие месяцы, остались в живых благодаря его усилиям.

— Это ещё не конец, — тихо произнёс Гуров, будто прочитав его мысли. — Обстановка на границе останется крайне напряжённой ещё долгое время, вероятны новые провокации, новые столкновения. Но сегодня, инженер, ты доказал куда больше, чем просто свою техническую компетентность. Ты доказал, что твоё присутствие в этом мире — не досадная аномалия, а нечто, обладающее вполне реальным, измеримым смыслом.

Глава 17. После боя

Официальное расследование мартовских событий, развернувшееся в последующие недели, принесло Артёму то, чего он меньше всего ожидал после месяцев тревожного, изматывающего ожидания, — не подозрение и не новую волну проверок, а неожиданное, почти головокружительное признание на самом высоком доступном ему уровне.

Комиссия, прибывшая из штаба округа для детального разбора эффективности принятых накануне столкновения технических и организационных мер, единодушно отметила: комплекс усовершенствований, предложенных гражданским консультантом Соколовым, сыграл значимую, документально подтверждённую роль в снижении потерь личного состава и успешном отражении провокации.

— Читал ваш итоговый отчёт, товарищ Соколов, — произнёс председатель комиссии, суровый генерал-майор с тяжёлым, изучающим взглядом фронтовика, на итоговом заседании в штабе округа. — Признаться, крайне редко приходится видеть настолько системную, дальновидную работу гражданского специалиста, тем более работающего в условиях столь короткого срока. От лица командования округа выражаю вам официальную благодарность.

Полковник Черных, присутствовавший на том же заседании, впервые за долгие месяцы демонстративной, выжидательной подозрительности повёл себя неожиданным образом — не стал более ни оспаривать заслуги Артёма, ни настаивать на продолжении скрытой проверки его биографии, а, напротив, подошёл после заседания с почти дружелюбной, хотя и не лишённой прежней холодноватой расчётливости улыбкой.

— Что ж, товарищ Соколов, — сказал он, — признаю: моя первоначальная настороженность в отношении вас оказалась излишней. Ваша практическая полезность для округа, как выяснилось, значительно перевешивает любые формальные несоответствия в