Танкист. 1941. Том 1 - Артём Март

— Никогда не знаешь, — продолжал я, — где окажется враг и что будет у него на уме.

— Витя! Ты стрелял⁈ Что такое⁈ — крикнул нам Сидорович.

Когда мы шли к танку, увидели, как навстречу бегут мехвод с Никитой. Оба красные от мороза и бега. Оба с наганами наготове.

— Пётр Батькович, — бросил я, когда мы встретились, — изволили друга себе найти.

— Чего⁈ — удивился Сидорыч, переводя дыхание. — Какого друга?

— У Пети спроси, — кивнул я на Петю через плечо.

Сидорыч глянул на заряжающего холодным, полным отеческой строгости взглядом. Никита же, как всегда, молчал и только взирал на всё это с удивлением и полнейшим непониманием.

— Да… — Петя неожиданно смутился. Казалось, всякая спесь, которую он мне так старательно демонстрировал, просто выветрилась из молодого заряжающего. — Да я на немца наткнулся. Недобитка, видать. От своих отстал.

— И что? — нахмурил густые брови Сидорыч.

— И…

— Ну?

— И Витя его того. Застрелил.

И Сидорыч, и Никита почти синхронно уставились на меня. Петя же смотреть не спешил. Только стыдливо опустил взгляд.

— Он больше не будет чудить, — сказал я и бросил ППШ Никите.

Радист-пулемётчик неуклюже поймал пистолет-пулемёт. Чуть было не уронил его, но всё же удержал на локтях.

— Ведь не будешь же, а? Петя? — глянул я на заряжающего хитровато.

Тот засопел. Сжал губы. Что-то пробубнил.

— Чего? Не слышу, — строго, даже по-офицерски строго спросил я.

Мехвод и радист от такого моего тона аж переглянулись.

— Не буду… — громче буркнул Петя.

— Ну вот и хорошо, — ответил я и направился к танку.

Экипаж остался за моей спиной. Лишь спустя мгновение я услышал, как Сидорыч сплюнул и зло процедил:

— Ну и дубина ты, Петя. Ну и дубина…

— Никита! — крикнул Сидорыч, — тащи ключи! Ща буду гусеницу натягивать!

— Ага!

Пока Сидорыч сапёрной лопаткой скрёб броню, чтобы очистить колпак, защищающий кривошип направляющего колеса, радист подбежал к ящику, стоящему на надгусеничной полке. Я как раз грузил туда ломы.

— Мне надо… — буркнул он.

— На, — сказал я, доставая и протягивая ему трубчатый и натяжной ключи.

— Ага! Спасибо! — улыбнулся он и убежал к носу танка.

Тут, со стороны кормы, подошёл Петя. Он молча приблизился и опёрся спиной о полку. Я заметил, что он нёс фляжку с водой.

— Будешь? Пока не замёрзла. — Помявшись, спросил он и протянул мне фляжку.

Я взял её. Поболтал в руке. Потом открыл, принюхался. Внутри оказался ни что иное, как самогон. И никакой воды. Не моргнув и глазом, я отпил глоток. Почти сразу стало теплей.

При этом я и бровью не повёл.

Петя хмыкнул.

— Не вышло шутки, — грустновато констатировал он.

Я молча вернул ему фляжку.

Пока я укладывал в ящик кувалду, Петя просто стоял рядом и молчал. Но я понимал — он явно хотел мне что-то сказать. Только не решался.

— Лихо ты мне приложил, — натужно хохотнул Петя, потерев припухшую щёку, — прям как надо.

Я снова промолчал. Уложил лом, и он загрохотал об остальные инструменты.

Петя вздохнул.

— Ты это… — вдруг заговорил он. — Спасибо. Ну… За немца…

— Пожалуйста, — ответил я и глянул на него.

Петя молчал, сжимая и разжимая губы. Взгляд его усталых глаз смотрел в мёрзлую землю.

— Надо было послушать Сидорыча, — вздохнул он снова. — Не идти никуда.

Я смолчал.

— Сидорыч… Он умный мужик, — наконец Петя глянул на меня. — Единственный с нашего экипажа, кто в танке горел. И выбрался. Один. Зря я его не послушал.

Мы чуть-чуть помолчали.

Где-то в носу танка бухтел и ругался Сидорович. Откручивал болты колпака.

— Дай-ка ещё глотнуть, — сказал я Пете.

Он улыбнулся мне. Протянул фляжку. Я сделал глоток. Когда вернул её Пете, глотнул и он.

— Ты правда ничего не помнишь, а? — спросил Петя тихо.

— Правда.

Он вздохнул.

— Знаешь же, что будет, когда вернёмся.

— Знаю.

Петя прочистил горло.

— Знаешь что? Ты мужик нормальный. Прости, что сначала я тебя задирал. Я со всеми поговорю, когда назад ехать будем. Мы всем экипажем за тебя поручимся перед особистом.

Я улыбнулся Пете.

— Спасибо.

— Да это тебе спасибо, — он тоже показал мне не очень ровные зубы в улыбке. — Без тебя черт знает что с нами было бы.

В этот момент мне подумалось, что пусть я и попал в прошлое, но оказался там, где надо. И когда надо. Уж не знаю я — то, что судьба дала мне второй шанс прожить жизнь заново, это награда или наказание.

Но я стойко решил думать, что новая жизнь для меня — это именно первое. Что у меня появился шанс на новую молодость. И что теперь я смогу прийти на помощь своей стране в самые тёмные для неё времена.

И уж я ей точно пригожусь. Пригожусь, может быть, простым рядовым танкистом. А может быть… В общем, чего загадывать? Родина в опасности. И стоять в стороне я точно не стану.

Чего бы мне это ни стоило.

— Ну всё, гусеницу я натянул, — голос Сидорыча вырвал меня из собственных мыслей.

Мы с Петей почти синхронно повернули головы и увидели, как мехвод с радистом идут к нам из-за носа танка.

— Поедет, машинка-то? — спросил Петя.

— Поехать-то поедет… — Сидорыч задумался. — Но далеко ли… Чёрт его знает…

— А что такое? — Петя нахмурился.

— Левая цепь у нас теперь короче, чем правая, — кивнул я.

— Догадался? — мехвод хмыкнул. Потом глянул на Петю: — Мы трёх траков лишились. А в ЗИПе у нас был только один. Чтобы натянуть гусеницу на катки, пришлось кривошип ленивца далеко в борт загнать. Да и всё равно, гусеница натянутая как струна.

— Ну так ослабь, — пожал плечами Петя.

— От какой ты у нас умный! — язвительно ответил ему Сидорыч. — Ослабь. Куда ослаблять-то? Ленивец до упора в крайнем положении!

— Ну и что делать? — пожал плечами Петя.

— Если на пень налетим, — продолжил мехвод, — или на какую-нибудь особо оледенелую кочку, то всё. Баста. Снова разуемся.

— И что ты предлагаешь?

— У меня