Танкист. 1941. Том 1 - Артём Март

на прежнем танке такое было, — Сидорыч задумался. — Наехали на мину. Четыре трака пришлось выкинуть! Еле дотянул до своих. Чуть бортовой фрикцион не сжёг. А тут… Тут вообще швах… Благо, там у нас два трака запасных было. Не один, как сейчас.

— Хочешь сказать, — Петя нахмурился, — что до своих мы не доберёмся?

— Как повезёт, — развёл руки мехвод. — Мож, мы щас только тронемся, и гусеница лопнет!

Все мрачно задумались.

— Не всё так плохо, — покачал я головой.

— Чего? Не плохо? — глянул на меня мехвод.

— Может, дотянем. Если трогаться будешь не рывками, а в натяг, обходить любые бугры и кочки, а задний ход пользовать только в крайнем случае, уж как-нибудь доедем.

Мехвод снова задумался.

— Легче сказать, чем сделать… — пробурчал он. — Но идея, в целом, неплохая.

— Только ленивец, скорее всего, будет сильно греться, — заметил я. — Придётся останавливаться каждые пару километров. Ступицу проверять. Ждать, пока остынет.

— Хм… — Сидорыч с хрустом почесал подбородок. — Аккуратность и порядок. Уже звучит как план.

Он глянул на меня.

— А ты, парень, голова. Из этой заварушки нас вытащит дисциплина! Хе-хе! Слышь, Витя. А ты кем раньше был, говоришь? Ну… Кем на танке служил? Больно много ты тонкостей знаешь!

— Не помню я, Сидорыч, — я хитровато улыбнулся мехводу. — Совсем не помню.

— Ну что там? Нормально⁈ — крикнул мне Сидорович, когда я забрался в башню танка.

— Пойдёт! Ехать можно! Ступица едва тёплая!

Мы ползли медленно. Сидорыч не позволял танку двигаться быстрее десяти-двенадцати километров в час. И пусть до расположения 114-й отдельной танковой бригады, к которой принадлежал экипаж машины, оставалось каких-то восемь-десять километров, дело осложняла погода.

Быстро стемнело. Начался серьёзный снегопад. Мокрый, противный снег залеплял танку фары и триплексы. Мехводу то и дело приходилось выбираться из танка, чтобы их очистить.

Иначе разглядеть, куда мы идём, было просто невозможно.

А ехать с открытым люком никто не горел желанием. Сильно обзор это не увеличило бы, зато с улицы задувало бы как надо.

Каждый неверный поворот, каждое лишнее движение грозило наездом на спрятавшийся под снегом пень или бревно. А может быть — просто в неудачную яму.

И тогда всё. Встанем окончательно.

И тем не менее, минут через сорок после отъезда мы выбрались на какую-то дорогу.

Машина какое-то время шла нормально, а потом тряхнуло.

Сидорыч выругался матом, дёрнул рычаг. Танк накренился, словно бы заваливаясь на бок, но Сидорыч умудрился вывести его на ровную поверхность. Жаркое от двигателя, тесное нутро танка тут же наполнилось вонючим запахом горелой пластмассы и масла.

Мехвод выключил двигатель.

— Ты чё творишь, Сидорыч⁈ — закричал на него Петя. — Куда попёрся⁈

— Что⁈ — Сидорыч обернулся. — Мож, сам за эти чертовы рычаги сядешь⁈ Язви их в корень!

— Тихо вам, успокойтесь, — сказал я с командирского места. — Сидорыч, что такое?

— Да не видно ж ни черта! Мы, видать, чуть с насыпи дороги не съехали! Ну и пришлось… Выруливать…

— Да ты бортовой фрикцион пожег! — закричал Петя. — Слышишь, завоняло⁈

— Мож, ты всё-таки присядешь за рычаги, умник⁈ — ответил Сидорыч. — Ну давай, сука, попробуй! Посмотрим, что ты сам пожжёшь!

— Тихо вам, — строже сказал я.

Петя, сидевший на своей кулисе, упёрся в меня хмурым и раздражённым взглядом. Но смолчал.

— Надо глянуть, что с гусеницей. Не порвалась ли.

С этими словами я отворил люк танка. В лицо тут же ударил холодный ветер. Крупный мокрый снег принялся лезть в глаза.

Я выбрался из башни. Прыгнул на моторный отсек. Потом вниз.

Машина наискосок стояла полубоком. Обойдя её со стороны кормы, я заметил, что мы и правда проехали по краю. На склоне насыпи остался глубокий след левой гусеницы.

Вокруг было темным-темно. И всё же справа от дороги, метрах в пятидесяти, я заметил какое-то небольшое строение. То ли это проглядывал в темноте какой-то сарай, то ли амбар.

Мда… Сидорыч молодец. Был бы у нас не такой опытный мехвод, он бы точно спустил танк с насыпи, и не только носом землю клюнул, но и всем орудием.

Осмотрев гусеницу, я даже в темноте понял, что она цела. Разутый танк распознать несложно.

— Ну что там⁈ — крикнул мне Сидорыч. — Цела⁈

— Цела, — я подошёл к носу танка.

— Ну хоть с гусеницей всё нормально. А вот что там с фрикционом, чёрт его знает!

— Надо дать ему остыть, — решил я. — Может быть, диски и не повело.

— Может быть, — кивнул Сидорыч.

Я задумался. Осмотрелся. Черным-черно вокруг. Дальше тусклого света танковых фар ничего не видно. Да и в нём, кроме сплошной стены падающего снега, ничего не разглядеть.

— Так дело не пойдёт, — покачал я головой.

— А? Чего?

— Не доедем, — сказал я. — В такой видимости точно где-нибудь траки порвём.

— И что делать? — нахмурился мехвод.

— А вон, — я кивнул вдаль, на амбар.

Сидорыч подался вперёд. Запыхтел и с трудом выглянул из люка.

— Можно там переночевать, — сказал я.

— А танк? — он обернулся, глянул на меня.

— Будем дежурить возле него. Все по очереди. Смена — два с половиной часа. А с рассветом попробуем двинуть дальше.

Сидорыч вздохнул.

— Ну… Ну, мож, оно и верно. В такой темени проще застрелиться, чем машину вести.

— Ну и хорошо, — я кивнул. — Тогда собираемся. Первым на дежурство заступлю я. А остальные пускай пока отдыхают.

Утром я проснулся первым.

Солнце ещё не встало, лишь сумерки серели вокруг. Я выбрался из-под ватника и брезента, которым мы накрылись.

Ночевать пришлось вместе, чтобы не замёрзнуть. К счастью, в амбаре было сено. Мы сгребли его в кучу, накрыли брезентом, улеглись и укрылись ватниками. А потом — оставшейся половиной брезента.

Когда я выбрался из нашего лежбища и вытянул свой ватник, то заметил странное.

Сидорыч и Петя спали, жались друг к другу спинами. Но самое интересное — Петя спал между Сидоровичем и Никитой.

То есть все танкисты дрыхли. И на часах никого не было.

Я заторопился прочь из амбара. Заскрипел воротной, чтобы выйти наружу.

— А? Чего? — послышался сонный голос Пети. — Чего такое?

Остальные танкисты зашевелились. Сидорыч запыхтел.

Оказавшись на