Танкист. 1941. Том 1 - Артём Март

— Ну! Если б не вы, — Петя вышел чуть вперед и, выпятив грудь, указал пальцем на воентеха, — мы б уже в расположении были! А теперь че?

— А теперь мы тут все застряли, — резонно заметил радист-пулеметчик Никита.

Воентех же, стоял, молчал, и с каждым последующим словом экипажа танкистов делался все мрачнее и злее.

— А у вас, я смотрю,— хмыкнул я, — он ни то что как лань не бегает. Он тут примерз намертво. Это ж что вы такое с ним умудрились сделать? А?

Воентех мрачно переглянулся с шофером. Тот, раскрасневшийся от мороза, лишь поправил теплый шарф на шее. Взгляд несчастного бойца лучше любых слов говорил мне, что тот ничего решительно не понимает.

Судя по тому, что воентех с подозрением глянул на слесарей, не понимал и он тоже. Ответом от ремонтников ему было лишь то, что один из них молча пожал плечами, а второй так и остался смотреть на своего командира, как баран на новые ворота.

— А вам какое дело, что с танком? — Воентех наконец уставился на нас. — Вы его сами проспали! Теперь он не ваша забота! Поняли? Сдавайте оружие и двигайте отсюдава!

Танкисты мрачно переглянулись.

— Вот крыса тыловая, — пробурчал Петя негромко. Потом крикнул воентеху: — Слышь, товарищ воентех! Вот я щас не посмотрю на твои петлицы! И как…

С этими словами он двинулся вперед, но я не дал ему ни договорить, ни сдвинуться с места. Вместо этого просто преградил Пете путь рукой.

Тот осекся, застыл на полушаге. Глянул на меня.

— Да они, видать, и сами не знают, что с машиной, — нарочито громко сказал я. — Ведь так, товарищ воентех?

Воентех мрачно глянул на меня. Засопел.

— Топайте, я сказал. И не действуйте мне на нервы! И без вас мороки хватает!

— Есть, топать, — пожал я плечами. — Ну что? Пойдемте, мужики?

Танкисты, все как один, уставились на меня ошарашенными взглядами. Конечно же, они не могли догадываться о том, что я решил применить на воентехе одну хитрость. Но для этого ему сначала надо было подыграть.

— Сидорыч, — продолжал я, — мехвод наш — он мужик головатый. Помог бы твоим бойцам. Все вместе мы, глядишь, и докумекали, что там да как. Но раз прогоняешь нас, то мы и пойдем.

Петя аж рот открыл, услышав мои слова. Сидорыч просто нахмурился, а Никита казался таким потерянным, что хоть стой, хоть падай.

— Тем более, что ты, видать, и сам слыхал, что над посадкой летает вражеский корректировщик, — продолжал я невозмутимым, и даже несколько скучающим тоном. — Вот-вот дорогу станут бомбить. Потому, раз уж так, лучше нам убираться отсюда. Верно, мужики?

— Да ты че буровишь, машина ж наша и… — начал было Петя, но Сидорыч, хитровато поглядывая на переменившегося в лице воентеха, перебил его.

— Ну. Че тут стоять, зады морозить? — сказал он, ухмыляясь. — Немец, видать, собрался артиллерией нам мстить за вчерашнюю деревню. А танк что? Танк потом новый дадут. Не беда.

— Ну и добро, — я махнул рукой, — пойдем, мужики.

Я даже сделал вид, что собираюсь уйти. Сидорыч, явно раскусив мою хитрость, шагнул следом.

— Стой, парень, — вдруг недовольно пробурчал воентех. Потом он с подозрением уставился на меня. — Какой еще корректировщик?

— Да мы, когда сюда добирались, — совершенно по-простетски пожал я плечами, — видали, как «Рама» над лесом летала. А ты ее не видал?

Воентех задумался.

— Слыхал самолет вдали. А что б видеть — не видал. — Развел он руками.

При этом глаза его как-то испуганно забегали. Он придержал шапку и даже на миг зыркнул в небо. Потом спросил:

— А далеко отсюдава?

— Да не то что бы, — качнул я головой. — Ну ладно. Мы пошли, товарищи ремонтники! Желаем вам удачи с нашей машинкой. Ну и пошевеливайтесь, а то мало ли что? Вдруг налет будет. Или бомбежка.

— Э-э-э… — замялся воентех и сбежал с дороги в сугроб, поближе к нам. — Да че вы, братцы? Я ж пошутил! Сами понимаете, как нам тут служится! Холод собачий, нервы уж ни к черту! Мож мы это… Вместе над танком поколдуем, — он нервно рассмеялся, — две головы всегда лучше одной! А у нас теперь вон сколько голов будет!

Я хитровато глянул на Сидорыча. Тот хмыкнул. Петя и Никита застыли без движения. А лица при этом у них стали такие, будто они только что прям перед собой Сталина увидели.

— Да не, спасибо, — я улыбнулся ему еще более мерзкой улыбочкой, чем та, которая стояла на лице самого воентеха, — мы пойдем, пожалуй. Танк проспали? Проспали. Ну, теперь он ваша забота!

— Да погоди ты, парень, не спеши, — казалось, разулыбаться еще шире просто невозможно, но у воентеха получилось. — Ну зачем вот так сразу? Мы, мож, как-нибудь договоримся, а?

Я глянул на остальных танкистов. Вздохнул.

— Договоримся, говоришь?

— Ну да, — закивал воентех.

— Ну, — я пожал плечами. — Давай договариваться. Все ж товарищей в беде бросать — это не дело. Да, мужики?

После того как воентех узнал про «Раму», он тут же сделался приветливей и добрее. Общаться стал вежливее, и даже разрешил Сидорычу осмотреть танк.

Однако на вопросы Пети о том, чтобы вернуть нам машину, хитросделанный командир летучки отвечать не спешил:

— Да давай погодим, парень, — говорил он постоянно. — Черт его знает, что с этой скотинякой сделалось? Мож, бросить придется!

Сидорыч же, когда подступил к своему танку, тут же просиял. Со словами «Ну ка двинься, ребзя» он забрался на броню и стал шаманить над двигателем вместе со слесарями.

Я же отвел воентеха в сторону.

— Ну так и что? — спросил я. — Ты там договориться предлагал. Ну и как? Будем договариваться?

Тот поджал губы, сверля меня внимательным взглядом.

— Слышь, парень. А ты кем у них на танке служишь? А то на тебя глянешь, и никогда не поймешь, что танкист. Вон, в штатском ходишь.

— Тебя как звать-то, начальник? — улыбнулся я ему хитровато.

— Ну… — Он замялся. — Сергей Василичем. А чего?

— А меня Витей. И я не с ихнего экипажа.

Воентех нахмурился.

— Танк мой