Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша

— Нефиг рассупониваться! — кричал он властно, — Работать! Все будет хороню с вашим шефом!

Наталья Борисовна Денежкина плакала, а руки ее так и мелькали — она, как многие женщины, умела одновременно горевать и работать, это хорошо описано у Некрасова.

На третий день из больницы позвонили и сказали, что Веселуха пришел в себя и желает дать некоторые распоряжении насчет стратегического развития фирмы, и добавили, что компаньонам следует поторопиться,

— Поторопиться! — кричал Рябинин, виляя между машинами по шоссе, — Как это понимать? Они что, хотят сказать, что Ян сейчас отбросит коньки?

Лукин хотел ответить, что это очень даже может быть, но не стал разубеждать Рябинина в его справедливом гневе.

В больнице сидели родственники и знакомые Веселухи: младший брат, сын от первого брака, теща, несколько приятелей и приятельниц разных сословий и состояний и, конечно, мадам Веселуха. Они голосили и утирались большим цыганским платком тещи, держась за разные его углы.

— Прекратить! — велел Рябинин, большими шагами направляясь к ним. — Вы думаете, Веселухе приятно слушать ваши вопли?

— Помирает! — взвыла теща. — Сейчас помрет. Ой, спасите Яна Владиславовича, господин Рябинин!

Рябинин только поморщился, врач открыл дверь, и они с Лукиным зашли.

Ян Владиславович лежал на кровати; в него со всех сторон были понатыканы трубочки и бутылочки. Лицо у Веселухи было грустное, из чего Лукин заключил, что ему, наверное, некомфортно.

— Как мне хреново, — просипел Веселуха, открыв правый глаз. — Какая сволочь этот Самецкий. Не мужик, а сплошные комплексы... Помираю, и хочу, чтобы вы...

— Никуда ты не помрешь! — решительно сказал Рябинин. — Ты просто притворяешься.

— Не притворяюсь, — Веселуха открыл оба глаза и навел мутные взоры на компаньонов. — Приказываю вам долго жить. Рябинин, читай Ли Якокку и Хайека. Лукин, но воруй. Новые разработки... у меня в компе, но там не все... найдете на листике...

Рябинин не нашел что ответить на эти горестные распоряжения и отвернулся вполоборота, а Лукин сказал:

— Это все из-за тендера, Ян, вели вычеркнуть нашу фирму из списка участников.

Веселуха закатил глаза, и врач, забеспокоившись, к нему придвинулся, но Ян Владиславович неожиданно внятно и определенно сказал:

— Только через мой труп.

— Все, хватит, — вмешался врач, — он устал. Кыш, говорю, скажите спасибо...

И он погнал Лукина и Рябинина прочь, выталкивая их в шею, но они услышали, как вслед им Веселуха вымолвил:

— Слышите! Завтра же мне отзвониться!

Должно быть, на лице у Рябинина отражались разные чувства, потому что родственники и знакомые кинулись ему навстречу и хором воззвали:

— Ну? Что?

— Порядок, — заверил их Рябинин. — Будет жить. Но как, черт возьми, я ему отзвонюсь? Среди всей этой аппаратуры мобильник не принимает.

Итак, «Амарант» принял окончательное решение участвовать в тендере. Здание было превращено в настоящую крепость, Рябинин, как потомственный дворянин, имевший разрешение на охотничьи ружья, призвал предка, и они долго советовались о том, как превратить фирму в настоящий магнатский замок. Хотя сам дом был в плачевном состоянии, подход к нему был только один, что весьма удобно для обороны.

Оставался один-единственный, коренной, решающий вопрос: как снизить цену?

— Мы, конечно, можем на это пойти, — пожимал плечами Лукин, — но в два с половиной раза!

— Дешевые приборы, — сказал Рябинин, откусив от бутерброда с медной проволокой. — Я разберу наш прибор и вытащу из него все лишнее.

— Как твой младший сын, — усмехнулся Лукин, — ложкой выковыривает из борща цветную капусту.

Рябинин уселся на стульчик, зажал прибор между коленками и принялся выдирать из него винтики и шпунтики. Дело шло туго. Вначале вместо новых дорогих кристаллов были вставлены старые — те самые кристаллы фторида лития. Потом Рябинин, следя, чтобы старые материалы были не менее надежны, чем новые, удешевил все второстепенное, убрал несколько датчиков, — сердце у него разрывалось, — и расчетная себестоимость прибора с торжественным скрежетом уменьшилась на семь процентов.

— Это смех один, — жаловался Рябинин Паше Ненашеву и Лукину. — Давайте скажем Веселухе, что это смех!

Веселуху уже перевели в палату. Он лежал, благодушный и радостный, мадам Веселуха сидела рядом и чесала директора за ушком, — как Рябинину не хотелось его расстраивать!

— Знаешь что, Ян, — объявил он, глядя под ноги, — тут тебе Лукин сейчас объяснит.

— Да, — сказал Лукин, — цена прибора должна быть меньше нашей в два с половиной раза.

— Ну и? — изумился Веселуха. — Что вас держит, снижайте!

— Да ты понимаешь, что такое снизить цену в два с половиной раза? — спросил Лукин язвительно.

— Зато продажи будут большие, — возразил Веселуха. — Это же тендер. Снизил — и пошел, контракт сразу на большие поставки... знай, ваяй, лепи.

Лукин отошел от директора на два шага, взглядом голубых мошеннических глаз его окинул и бровки пшеничные поднял: «Святая простота!».

— В чем я не прав? — нахмурился Веселуха.

— Есть такая вещь, называется «операционный рычаг», — доложил Лукин. — Это как изменение выручки от продаж влияет на общую выручку. Чем он больше, тем больше риск от небольших изменений цены. Скидочку пять процентов сделал — и фирма в заднице, доступно?

Веселуха помолчал.

— У нас он — большой, — сказал Лукин. — Что же ты молчишь, делай нужные выводы.

— Какие же? — послушно спросил Веселуха финансового директора.

— Пропадем мы с этим тендером, — вывел Лукин.

Генеральный директор посмотрел на него и сообщил доверительно:

— Знаешь, я когда в седьмом классе учился, мне страшно нравилась одна девчонка. Смотрю я на себя в зеркало и думаю: какой я урод, ну хоть бы волосы вились, что ли. Спросил у матери — отчего у одних людей вьются волосы, а у других — нет? Она мне говорит: у кудрявых серы в организме много... В общем, стал я серу из кабинета химии жрать, по чуть-чуть сначала — эффекта ноль, я взял и с горя наелся серой по уши. Когда мать пришла в нормальное состояние, учинила мне допрос: зачем, почему? Я ей и брякнул: «Хотел умереть кудрявым»

— Это к чему? — удивился Лукин.

— Пойми меня правильно, — сказал Веселуха. — Оборудовать вузы такими приборами — это очень важно. Стратегическое — не для фирмы, а... вообще. Студенты! Ну, загнется наша лавочка, в конце