"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

удивляла отличным знанием европейских языков, истории, литературы и искусства, но на лесть не велась — держала определенную дистанцию, как бы говоря: мы еще подумаем, стоит ли допускать вас в наше общество… Как говорится, посмотрим, господа, по вашему будущему поведению.

Дима очень гордился своею избранницей и не мешал ей блистать — пусть привыкает. Он для себя уже всё решил: он будет контролировать кабинет министров (кстати, надо бы подумать, кого назначить на пост премьера…), армию, экономику и политику, как внешнюю, так и внутреннюю, а Джу — культурные, образовательные и прочие аспекты жизни страны. На ее же плечи ляжет и забота о сиротах и вдовах, попечительство, благотворительность и прочие подобные дела.

Это были очень важные и сложные обязанности, но ничего, она справится — на самом деле за внешней хрупкостью принцессы скрывался стальной характер, огромная сила воли и большая работоспособность. Но пока Дмитрий с Джу по этому поводу не говорил — не надо мешать дело с удовольствием, пусть сейчас насладится праздником, а обязанности настанут потом. Вот поедем мы на царском поезде из Петербурга в нашу новую столицу, Харбин, вот тогда по пути всё и обсудим — времени будет достаточно.

А пока у Джу наверняка другие заботы — все мысли только о скорой свадьбе. Кого пригласить, кому вежливо отказать, кого посадить ближе к себе, а кого — дальше… Это была тоже своего рода политика и дипломатия, и эти вопросы нужно решать. Но Джу точно сможет — вон как она ловко, умело разговаривает с нашими заклятыми друзьями, господами из европейских стран! Всеми улыбается, всем приветливо кивает, но никому ничего не обещает, держит на расстоянии. Правильно, так с ними и надо! Эти господа понимают только силу… Если, не дай бог, победили бы японцы, то они сейчас с нами совсем по-другому разговаривали — цедили бы презрительно через губу, ставили бы свои условия. А не льстили бы так подобострастно, не улыбались бы, не вились бы вокруг нас, как пчелы вокруг меда…

Обед проходил, как всегда, торжественно и скучно. Звучали тосты, поднимались бокалы в честб русского оружия, два раза пили за Первую гвардейскую Харбинскую механизированную бригаду и лично за Митю Романова, Оркестр и хор по просьбе государя-императора то и дело исполнял новый марш — танкистов-гвардейцев. Михаил Михайлович и сам громко подпевал хору, и заставлял петь всё свое окружение.

А затем перешли в бальный зал. Дима танцевать не хотел (не любил он это дело, если честно), но понимал, что отвертеться ему не удастся — именно ему с Джу доверили открывать бал, И он заранее заказал для себя старый вальс «На сопках Маньчжурии» — это было и актуально, красиво.

Он очень любил этот медленный вальс — чуть грустный, с глубокими и правдивыми словами о войне. Пусть о той, прошлой, Русско-японской, 1904–1905 годов, но они были и актуальны и сейчас. Начался бал, оркестр заиграл мелодию, хор негромко и с большим чувством запел: «Тихо вокруг, сопки покрыты мглой,вот из-за тучи блеснула луна, могилы хранят покой…» Дима подошел к Джу, поклонился, протянул руку в белой бальной перчатке. Принцесса слегка присела в реверансе, взяла его за руку и они вместе вышли в центр зала. Все — и император, и семья, и гости — все смотрели только на них. «Какая удивительно красивая пара, — подумал Михаил Михайлович, — ну, Митька, ну, сын, ну удивил — просто слов нет. Каким раньше шалопаем был, а кем теперь стал! Красавец, герой! А еще — будущий император Маньчжурии, ваше величество… И какую красавицу себе в жены отхватил! Надо бы скорее дать ему полковника, а то и правда — рядом с ее нарядами его ротмистрский мундир уже совсем не смотрится. Заслужил Митька новые полковничьи погоны, точно заслужи! Своей храбростью, героизмом и кровью! И еще — умом и везучестью…»

Дима кружил принцессу Джу по центру зала, и она, прикрыв глаза, наслаждалась этим вальсом, стараясь навсегда запомнить каждое мгновение этого чудесного бала. Хор же негромко, с большим чувством выводил слова, написанные некогда поэтом Степаном Скитальцем: «Белеют кресты — это герои спят, прошлого тени кружатся вновь, о жертвах боёв твердят… Тихо вокруг, ветер туман унёс, на сопках маньчжурских воины спят и русских не слышат слёз…»

!

Глава 50

Эпилог

Глава пятидесятая

Эпилог

Птицы над морем

летят, крылья их

волны качают.

(Сэругеро)

Оку Сидзуити посмотрел в окно: с высоты восемнадцатого этажа открывался великолепный вид на Токио и Фудзияму. «Ползи, ползи улитка по склону Фудзи», — повторил он про себя бессмертные строчки своего любимого Кобаяси Исса. И улыбнулся: действительно, куда спешить, куда торопиться? Если даже медленная улитка при известном старании и наличии времени может достигнуть вершины горы, то что тогда говорить о человеке? Особенно если он молод, знатен, энергичен, целеустремлен, талантлив и точно знает, что хочет от жизни. Если все будет идти так, как сейчас, то у него есть неплохой шанс подняться очень высоко. К самой вершине. Не горы, конечно же, но власти и влияния.

Сидзуите сидел в отдельном кабинете в ресторане «Фудзи» (а как еще можно называть заведение, из окон которого открывается такой поистине потрясающий вид на главную гору Японии?) и ждал генерала Номура. Тот немного опаздывал, что, впрочем, было вполне понятно: у нового начальника Генерального штаба сейчас очень много дел, хлопот и забот. Прежде всего следовало разгрести то, что осталось от предыдущего главы военного ведомства (маршала Хадзимэ Сугияму недавно отправили в отставку), а затем планировать новые стратегические высоты для вооруженных сил Империи, и особенно — для ее военно-морского флота.

После позорного поражения Квантунской армии в Маньчжурии многие старые генералы потеряли свои должности (и еще жизни — ритуальные самоубийства, сеппуку, стали среди них чуть ли не повальным явлением), и теперь приходилось начинать почти всё заново, строить армию и флот по совершенно другим правилам и принципам, более реалистичным и прогрессивным. К счастью, генерал Номура занимался этим не в одиночку, у него были верные и преданные сторонники — молодые амбициозные офицеры. «молодая гвардия», как их иногда в шутку называли в газетах.

Хотя сам генерал-полковник был уже немолод, но большинство его ближайших соратников, принадлежащих, как и он, к партии «Юг», действительно едва перешагнули сорока-сорокапятилетний возраст, и при этом уже имели за плечами по двадцать — двадцать пять лет армейской службы. Прекрасное сочетание опыта и возраста! Многое уже пройдено и достигнуто,