"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

что называется, с ветерком. Перед отправкой на все промежуточные станции отстукали телеграфные сообщения: в Харбин следуют очень важные воинские эшелоны, их нужно пропускать вне очереди. И им везде давали зеленый свет. Сотрудники и рабочие КВЖД, привыкшие к подобным срочным военным переброскам, действовали слажено и организованно — обслуживали быстро, пропускали без задержек. Не прошло и трех часов, как Дима вновь оказался на знакомом вокзале в Харбине.

Составы загнали на запасные пути, высадили людей (они сразу захватили депо и само здание вокзала), не спеша выгрузили боевую технику, артиллерию и лошадей. Построились колонной и при развернутых знаменах, не прячась и не скрываясь, вошли в город. Эффект получился просто потрясающий: маньчжурские солдаты при виде наших солдат просто разбегались, а японцы, ошарашенные внезапным появлением российских танков и броневиков, серьезного сопротивления не оказывали, предпочитая сложить оружие без боя.

В быстром и безболезненном занятии Харбина очень помогли русские жители, особенно молодежь: весть о том, что в город вошли российские танки, мгновенно разлетелась по всем кварталам, и горожане стали активно помогать нашим воинам: выступали в качестве переводчиков при переговорах с японцами, подсказывали, как лучше незаметно подойти к тому или иному важному зданию, взяли под контроль все мосты через Сунгари, главные правительственные учреждения, узлы связи, автовокзал и аэропорт, начали патрулировать улицы (винтовки отобрали у маньчжурских солдат). Число добровольцев постоянно росло, и скоро превысили несколько тысяч человек, они значительно ускорили разоружение местного гарнизона.

Помогло еще и то, что в здании аэровокзала обнаружили и взяли в плен несколько высокопоставленных офицеров из штаба Квантунской армии во главе с его начальником, генерал-лейтенантом Хата, и это, по сути, лишило оставшиеся японские части единого управления. Уже к ночи все было кончено, город полностью освободили от самураев. Поздно вечером на улицы повалили горожане — они искренне радовались, что наконец-то закончилась японская оккупация и теперь можно жить спокойно и свободно говорить на родном русском языке. Все православные церкви Харбина приветствовали эту победу громким колокольным звоном, а затем в них прошли торжественные молебны.

К сожалению, взять в плен командующего Квантунской армией генерала Уэда опять не удалось — он находился в одной из дивизий ближе к фронту, но это уже не имело принципиального значения: он проиграл войну, оставалось лишь дождаться, когда сам поймет это и подпишет безоговорочную капитуляцию. Иного выхода у генерала просто не было — его войска оказались со всех сторон окружены российскими армиями. И быстрое продвижение корпусов Забайкальского, Хабаровского и Дальневосточного фронтов красноречиво напоминало ему об этом, помогая принять правильное решение.

Глава 48

Глава сорок восьмая

(два месяца спустя)

С утра небо над Санкт-Петербургом было серое, свинцовое, пасмурное — типичная столичная погода, да еще с сильным ветром и дождем. Но это, разумеется, никак не могло помешать проведению торжественного парада в честь победы русского оружия над японцами. Подумаешь, косой дождик и резкий, порывистый ветер с Невы! По сравнению с выматывающим монгольским зноем и удушающей жарой пустыни Гоби — просто ерунда. Наоборот, даже по-своему приятно — освежает и отлично бодрит.

Торжественный проход войск по Манежной площади открывали, как всегда, гвардейцы, и первым шел (в пешем строю, разумеется) сводный батальон гвардейской Первой Харбинской механизированной бригады, которая внесла решающий вклад в разгром Квантунской армии. Танки и бронемобили, а также тягачи с артиллерией решили на парад не выводить: площадь перед Манежем, прямо скажем, не слишком большая, а вокруг — плотная городская застройка, жилые дома и правительственные учреждения. Да еще Сенат с Синодом и массивный Исаакиевский собор рядом…

Вибрация от тяжелых стальных машин может серьезно навредить старинным зданиям, построенным еще в прошлом и даже позапрошлом веках. Не дай бог, стены пойдут трещинами или фундамент просядет, убытков не оберешься… Да ипокрытие городских улиц окажется, само собой, не в лучшем состоянии после того, как по нему проползут стальные гусеницы, придется срочно менять асфальт. А это опять лишние расходы для городского бюджета.

Кроме того, довольно трудно будет выстроить тяжелую неповоротливую технику единой колонной на нешироком Конногвардейском бульваре, и, не разрывая дистанции, ровно пройти перед императором, почетными гостями и зрителями. А затем слаженно развернуться на пятачке в самом конце площади и, не ломая строя, не сбиваясь, уйти на Марсово поле, где парадные войска собирались после прохождения. Хотелось же всё сделать так, чтобы выглядело не просто величаво и торжественно, а чтобы запомнилось надолго. Был еще один важный момент: рев двигателей и лязг стальных гусениц будет такой, что никто не услышит музыки, а это тоже — важная часть праздника. Вот и решили в итоге обойтись одним пешим строем.

Во-первых, это будет выглядеть очень красиво: ровные «коробки» маршируют перед государем и его гостями, их мерный, четкий шаг под звуки барабанов и флейт произведет на гостей (особенно иностранных) правильное, нужное впечатление. Пусть все увидят — победители идут! Во-вторых, каждый батальон при прохождении исполнит свою песню. А какое может быть звучание, если надрывно ревут танковые моторы и лязгают стальные гусеницы? Ничего же не услышишь!

Для сводного батальон «бобров», куда вошли лучшие бойцы Первой гвардейской механизированной бригады (теперь еще — Харбинской) Дмитрий Романов сочинил марш лично — сам написал и слова, и музыку. Решил, что это будет приятным сюрпризом для государя-императора. Репетировали в большой тайне (насколько это было возможно), учились петь так, чтобы дружно грянуть (во все триста луженых глоток) прямо перед царской трибуной. Вот уж удивится Михаил Михайлович!

— Батальон! Слушай мою команду! — громко, во весь голос прокричал Дима. — Напра-а-а-во! Правое плечо — вперед! Шагом… марш! Левченко, запевай!

Правофланговый Семен Левченко набрал полную грудь воздуха и голосисто начал:

Где мы будем — мы не знаем,

Нам сражаться суждено,

Но с победою и славой

Мы вернемся все равно…

Тут же вступил сводный военный оркестр, грянула бравурная музыка, и марш, подхваченный сотнями голосов, взвился в небо — зазвучал громче, сильнее, увереннее. Звонкий юношеский тенор Семена Левченко (лучшего запевалы в бригаде!) буквально летел над головами, заставляя зрителей, в том числе — и самого государя-императора, вслушиваться в новые, незнакомые слова песни.

Батальон стройной коробкой дошел до трибуны, и в этот момент в едином порыве все бойцы грянули припев:

Мы гвардейцы славного полка,

Славного полка, славного полка,

Разгромим и раздавим мы врага,

Грозного врага, злобного врага!

А потом еще раз — еще сильнее, уверенней. Император, внимательно наблюдавший за парадом (как-никак, открывал его родной сын Митя, орденоносец, герой Маньчжурской