Фантастика 2025-150 - Иван Катиш

Зорг, набрал немного воздуха в грудь и выдохнул, но кроме дыма ничего из него не вышло.

- Эх, ты! Тебе говорили, что всё это бесполезно, а ты упёрся.

Дракон отвернул морду.

- Ну ладно, где кристаллы, что я тебе давал?

Зорг завозился и приоткрыл свои сокровища.

- Ну надо же, она тебе мой подарок отдала! – было видно, что лэр-ву стало больно.

Дракон нехотя подвинул бляшку другу. Виолента сжал зубы, взял её, зарядил рубин огнём, остальные камни удалось наполнить лишь по чуть-чуть, и отдал обратно.

- Держи, тебе нужнее. Давай остальное.

Варг зарядил, всё что относилось к его стихии. Потом он немного выпустил огня на Зорга. Тот словно купался в пламени, довольно урча.

- Полетай, а я посторожу твои сокровища.

Дракон ревниво прикрыл яйцо и кристаллы.

- Лети, слово даю, что буду беречь и защищать всё, что лежит в твоём гнезде.

Зорг, часто оглядываясь, взлетел, но не удалялся от Детского замка. Он полетал совсем немного и вскоре вернулся. Виолента сдержал слово и даже немного подпитал малышку. Зорг почувствовал, что она была испугана его отсутствием, но сыта, даже немного объелась.

Так и повелось. Каждую ночь Варг, страдая от бессонницы, приходил к Зоргу, сторожил яйцо, давая дракону размять крылья, даже поохотиться. Прошло время, страсти в душе утихли, но не приходить к Зоргу и его малышке, он не мог. Сам не понимал, почему не яйцо, а малышка, только чувствовал, что его очень ждут, ему искренне рады.

Варг даже не заметил, когда сердце перестало ныть от одиночества. О Вере он вспоминал редко, без прежнего надрыва, а спустя год, скорлупа в яйце треснула, и он вообще забыл о ней. В гнезде лежала человеческая малышка, на вид которой было уже около года. Они стояли с Зоргом в изумлении, пока эта крошка на их глазах не обернулась дракошкой. Тогда Зорг отмер и начал облизывать её, а она вдруг снова стала девочкой и засмеялась, уворачиваясь от длинного языка.

- Шерх! – выдал командующий, но дракон пыхнул на него недовольно огнём.

- Зорг, у нас ребёнок высшей расы драконов! Как такое возможно? Они же все погибли, защищая Вариетас!

Дракон оттеснил лэр-ва в сторону, демонстрируя, что ничего знать не желает и это его дракошка.

- Зорг! Я тоже отец! – возмутился командующий. – У меня прав не меньше, чем у тебя!

Многое поймёт Варг, воспитывая с Зоргом малышку. Пройдёт много лет, прежде чем ему станет стыдно, за своё поведение, ненависть, перед Верой. Но прошлое не исправишь и оставалось только сожалеть, что по его вине девушке пришлось многое пережить.

Как хорошо было бы заглянуть в будущее и знать заранее, обо всём, что приключится! Вера многое отдала бы, чтобы обрести надежду на это будущее. Она писала письмо родителям, а сама думала, доведётся ли увидеться с ними ещё.

Она не обвиняла Варга, не из-за великодушия, его сейчас не было в ней. Она боялась, что отец сорвётся и приедет разбираться с командующим. Нет, он не полезет на него с кулаками, он сядет и будет думать, как отомстить, исходя из своих сил, и если на это потребуются годы, то он их потратит. Вера этого не хотела.

 Теперь, самостоятельно побарахтавшись в этом мире, она очень хорошо понимала, какая редкость её семья. Папины ценности — это мама, она, Матюша. Мама живёт папой и детьми, а Матюша просто их всех любит. Нельзя разбивать этот счастливый островок благополучия. А то, что Вера едет на север, то как сказал советник, лучше север, чем юг!

На следующее утро девушка выехала в путь. Сначала у неё были планы задержаться в столице, но когда её ткнули носом в безденежье, то планы поменялись. В гостях у советников она сразу почувствовала себя нахлебницей, что добавило уныния и желание поскорее уехать.

Ну и чего ждать? Дорога впереди долгая. Ни драконы, ни грифоны туда не летают. Поэтому, как только было отправлено письмо родителям, записка лэре Есень с Дином, так Вера и выехала.

Часть 2. Глава 1. Северная крепость Южная Варса.

Поначалу Вера ощущала себя очень самостоятельной и взрослой. Она ехала потихоньку на своём верном Буцефале и думала о том, что ей очень хорошо, даже прекрасно! Маленький конёк с мохнатыми ногами был покладистым и непритязательным. Она милостиво переименовала его из Буцки в Буцефала и решила, что это последнее её благодеяние.

Вера двигалась из городка до деревни, из деревни до следующей точки, указанной на карте. Ни с кем в разговоры не вступала, ничем не интересовалась и о себе не рассказывала. Было дело, что она пару раз чуть не сорвалась помочь людям, попавшим в дороге в неприятные ситуации, но сдержалась – и сразу была вознаграждена.

В первом случае она первой приехала в гостевой дом и заняла последнюю свободную комнату, во втором – успела преодолеть плохой участок дороги до проливного дождя. Наглядно получив подтверждение, что закрывшись наглухо в своей коробочке жить легче, удобнее и полезнее для себя. Все эти выводы Веру принесли ей своеобразное злое воодушевление, и она окончательно приняла свой новый образ.

Дело шло к зиме, а лэра ещё и продвигалась навстречу к ней на Буцефале. По ночам дорогу стало подмораживать, и Вера решила, что пора надеть зимнюю форму. Тёплый китель с меховым воротничком, утеплённые штаны и не промокающие ботинки. Продолжать путь сразу стало комфортнее. К тому же в форме были спрятаны небольшие приятные сюрпризы для владельца. Пуговицы, вышивка, кармашки, пропитка – всё обладало эффектом защиты. Слабенькой, одна-две секунды, но иногда для боевых магов не хватало именно мгновения, чтобы отразить неожиданное нападение.

Вера смотрелась в форме очень красиво и солидно. Она видела, какие взгляды кидают на неё изредка встречающиеся лэры и копировала поведение Есень. Немного безразличное, чуточку ленивое и в меру усталое. Сначала она дёргалась, что обижает ни в чём не повинных лэров небрежением, которые засмотрелись на неё, а потом осадила себя, что было бы хуже, если бы она вступила в разговоры, которые могли истолковать, как приглашение к более тесному времяпровождению.

Вера наслаждалась новой собой. Впервые почувствовала свободу, которую дарило ей одиночество и безразличие, а ещё она неожиданно осознала, что привлекательна даже когда хмурится.

Ехала девушка без задержек, требовала всё, что ей положено, не заводила ни с кем разговоров, а значит, не