Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

только появятся торпедоносцы, как только подводные лодки достигнут пика своего развития, все эти неповоротливые гиганты будут уходить в прошлое. Они станут легкой добычей для быстрых, маневренных судов, способных нанести смертельный удар из-под воды или с воздуха. Какой смысл вкладывать огромные деньги, колоссальные ресурсы, в то, что завтра станет обузой?

Мои мысли метались, перескакивая с одного на другое. Русско-японская война — к ее началу построить русский дредноут, даже если бы проект ромбического броненосца был одобрен, не успеют. Да и модернизировать его тоже. Но вот к первой мировой — можно будет уже запустить и модернизированный вариант. Не для глобальных эскадренных боев, нет. Глобально дредноут России не нужен. Но нужен локально. Нужен, чтобы защищать минные позиции в Балтийском море, не дать прорваться немецким линкорам к столице. Это была бы важная, пусть и узкая, функция.

И тут я понял, что мне нужно. Мне нужен не дредноут как таковой, мне нужно утопить Великого князя Алексея Александровича, главного противника Чихачева. Этот жирный, ленивый, алчный генерал-адмирал, чей образ был столь отвратителен всей стране, должен стать моей следующей целью после Гессе. Его падение, его дискредитация — это было бы не просто политическим ходом, это позволило бы окончательно «застолбить поляну» в Царском Селе. Чем больше влиятельных врагов я уберу, тем прочнее будет мое положение, тем больше возможностей для реализации своих планов.

— Адмирал, — произнес я, возвращая того к реальности. — Вы говорите о бедах нашего флота, о потерянных возможностях, о будущем, которое кажется мрачным. Но что, если я скажу вам, что я готов помочь?

Глаза Чихачева расширились, в них вспыхнула надежда. Он подался вперед, ожидая продолжения.

— Ваш проект ромбического броненосца, — продолжил я, указывая на чертежи. — Он, безусловно, опередил свое время. И, я уверен, он может быть реализован. Даже если государство, в силу своей инертности, не потянет этот проект… — я усмехнулся, — я профинансирую его сам. У меня есть такая возможность.

Лицо адмирала просветлело, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я поднял руку, останавливая его.

— Но, адмирал, — произнес я, и мой голос стал чуть жестче, — помощь должна быть взаимной. Мне, как человеку, заинтересованному в процветании России и ее флота, нужны надежные союзники.

— Да, да, я готов всячески…

— Нет, не на словах. На деле!

Чихачев растерянно заморгал, было видно, что он выпал в осадок.

— Но как… Чего же вы хотите?

— Мне нужные любые компрометирующие сведения об генерал-адмирале Алексее Александровиче. Документы, расписки, банковские переводы, чеки, все, что угодно.

Надо было видеть лицо адмирала. Он побледнел, у него резко вспотел лоб. Чихачев вытащил из кармана платок, начал вытираться лицо.

— Может вам воды? Или чего покрепче? — пошутил я

— Я право дело… — адмирал все еще пребывал в ступоре, пытаясь сообразить, что делать и как отвечать.

— Решение сложное, я вас отлично понимаю. Поставить дело всей жизни на кон… Но и выигрыш огромен. Избавите русский флот от этой позорной пиявки, появится возможность построить самый передовой боевой корабль в истории.

Чихачев закончил вытираться, внимательно на меня посмотрел:

— Вы так уверены в себе и своей победе? Ведь за Алексеем Александровичем стоит вся царская семья! Все Великие князья почувствуют угрозу и вам не поздоровится!

— Я так в себе уверен. Ну и в поддержке высших сил, конечно — я поднял глаза к потолку, адмирал понял все правильно.

— У меня… есть документы по Новику. Немецкие верфи Шихау дали взятку генерал-адмиралу за то, чтобы победить в конкурсе. А еще готовится… передача денег за заказы по «Аскольду» и «Богатырю». Дабы они вообще строились вне конкурса.

Николай Матвеевич, видимо, решил: сгорел сарай — гори и хата! Опять вытер платком лоб, произнес:

— Ну и от датской фирмы «Бурмейстер и Вайн» по «Боярину» тоже были платежи на счета Алексея Александровича. Он еще потребовал женское колье с бриллиантами у Фаберже купить ему. Сорок пять тысяч отдали. Я об этом точно знаю и смогу достать платежные документы.

Мнда… Здорово все прогнило в «датском королевстве».

— Вот видите, Николай Матвеевич, как просто жить по-правде. Этого клопа, генерал-адмирала, мы с вами сковырнем. Твердо вам это обещаю!

Глава 11

К моему удивлению, события закрутились с головокружительной быстротой, словно запущенный маховик истории вдруг обрел новую, немыслимую энергию. Уже на следующий день адмирал Чихачев передал мне объемный пакет документов, касающихся крейсера «Новик» — материалы, тщательно собранные за годы подковерной борьбы и скрытого недовольства. А днем позже, спустя двадцать четыре часа, на моем столе появилась вторая папка, куда более увесистая и куда более взрывоопасная. В ней, среди официальных бумаг и чертежей, лежал тот самый график взяток, которыми датчане щедро одаривали Великого князя Алексея Александровича. Следующий платеж, как следовало из этих бумаг, был назначен на десятое декабря, и времени, чтобы действовать, оставалось в обрез, почти катастрофически мало.

Не теряя ни минуты, я метнулся к Дмитрию Петровичу Зуеву, начальнику штаба Отдельного корпуса жандармов. Мой новый статус — негласного, но весьма влиятельного советника при дворе — проявился немедленно: главный жандарм страны принял меня вне очереди, оставив в приемной длинную вереницу полковников и генералов, чьи лица выражали смесь удивления и скрытого раздражения. Власть, как я успел убедиться, лучше всего ощущается именно в таких, казалось бы, незначительных деталях.

— Чем обязан? — Зуев, тем не менее, смотрел на меня с едва скрываемой настороженностью. Его глаза, цепкие и проницательные, словно изучали меня, пытаясь разгадать истинные мотивы. — Чай? Кофе?

— Голову Великого князя Алексея Александровича, — прямо ответил я, внимательно глядя ему в глаза. Это был момент истины, своего рода проверка на прочность. Генерал мог оказаться частью той самой «команды» князей, и это бы сразу стало бы очевидно: если он пообещает все исполнить, значит, моя затея обречена на провал, и я сам окажусь под ударом. Если же испугается и начнет отказываться, ссылаясь на невозможность, — значит, с ним можно иметь дело, он по крайней мере честен в своей оценке рисков.

Зуев побледнел, откинулся в массивном кресле и даже прикрыл глаза, словно пытаясь отстраниться от реальности. В его лице читалась внутренняя борьба, осознание всей тяжести предложения. Я не стал ждать, выложил на стол две папки. В первой — подробные документы, касающиеся взяток по «Новику»: свидетельства, точные суммы, имена замешанных лиц. С одного крейсера, как