Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Главные здесь Резчики. Психология американцев и их практическая толерантность в таких условиях изменились радикально. Однако ислам запрещен не официально, а фактически. Формализованной отмены первой поправки не случилось, вера в Высшие Американские Ценности берет свое.

Мусульманин не может принять американское гражданство, постоянное проживание на территории страны мусульман тоже запрещено. Установлен строгий запрет на любое распространение исламской веры, в школах не преподают арабский язык. Коран здесь не увидишь, и мечетей — тоже, даже для фанатиков. Согласно положению, установленному правительством, временную резиденцию могут иметь только ограниченное количество мусульман, на практике это исключительно турки, которые обязаны строго соблюдать местные законы и обычаи. А иранцы в Америке не появляются в принципе. Но даже туркам нельзя разговаривать на улицах и в общественных местах на своем языке… Религиозные ритуалы гостям можно совершать только в укромном местечке, например в номере гостиницы.

Мусульмане не могут получить никакую работу, кроме строго ограниченной лимитом времени торговли на ярмарках, они не могут приобретать в Новой Америке недвижимость и даже арендовать ее. Если какая-нибудь американка решит выйти замуж за мусульманина, то ей путь один — за ворота блокпоста. Американец, публично заявляющий о мусульманской вере, тут же попадает под жесткую опеку, а чаще всего в карантин, местное Гуантанамо.

Вот так тут строго, никакой толерантности. Об этом мне с огромным удовольствием и даже злорадством рассказала еще Ребекка Линденбаум, не забыв упомянуть, что точно такие же порядки давно уже установлены в земной Японии… Мол, там ислам тоже запрещен категорически. Не знаю, насколько это правда, не интересовался специально. Однако точно знаю, что мечеть есть в Токио, а также в Кобе — подружка как-то делилась впечатлениями после посещения Страны восходящего солнца… Правда, по ее словам, ислам в Японии действительно какой-то полузадушенный и весьма непопулярный. Японские мечети посещаются исключительно иностранцами. Бывают японцы-христиане, буддисты и даже евреи из секты Макуя, но японцев-исламистов быть не может по определению, потому что исламисты не могут поклоняться императору.

Недавно Винни уверенно заявил, что американцы одолеют Иран, причем очень скоро. Я не могу себя считать специалистом по Новой Америке, но с другом согласен. Правда, не знаю, как будет выглядеть победа. Скорее всего, иранцы просто останутся далеко позади на лестнице общественного развития и технического прогресса. Жители Новой Америки очень работящие и предприимчивые, они постоянно что-то придумывают, организовывают, в городах и поселках регулярно открываются все новые и новые производства, восстанавливаются забытые технологии двадцатого и даже девятнадцатого веков, активно идет рационализация.

Кроме того, американский анклав, благодаря большому количеству приданных монокластеров, каждому из которых полагаются свои лосты, быстро прирастает численно. Говорят, что раньше на планету забрасывались исключительно лосты народа базового кластера, селективного. Однако со временем начали появляться и лосты для монокластеров.

Не бывает случаев, чтобы американские лосты ушли в Иран. А вот обратные случаи, пусть и редкие, имеют место. Некоторые светские, хорошо образованные городские иранцы, оглядевшись на месте и поняв расклады, не торопятся попасть под жесточайшую власть Хомейни… С турками такое происходит почаще.

Декларирующие атеизм лосты со стороны порой остаются в общине, находясь, однако, под неусыпным наблюдением помощников шерифа и доброхотов-соседей — люди боятся шпионов и хитро засланных диверсантов под легендой мирного лоста-потеряшки…

…Отправились мы через час.

«Апач», легко поднявшись по серпантину к седловине, почти сразу же свернул направо, то есть на восток, и медленно покатил по еле заметной грунтовой дороге, тянущейся вдоль обрыва. После одного поворота, огибающего огромные валуны, сразу начинался следующий, потом пошел прямой участок, украшенный рододендронами, и пикап поднялся на небольшой бугорок, ограничивающий плато, где мы не выдержали и остановились, потрясенные видами. Мы с Винни вышли из кабины, а Лешка встал в кузове.

Кругом обрывы и кручи. Под нами разверзлась глубокая и необъятная панорама — что перед этой дикой красотой наши восхищения прелестями приморского поселения! Я медленно сделал несколько шагов к обрыву и остановился, дальше страшнее: взглянешь вниз, и начинают вибрировать подошвы…

Небо чистое, горизонты открытые. Позади высоченные горы — черная гряда, прогрызенная ущельем. Лишь на нескольких вершинах зацепились за камни маленькие белые пушинки. А за ней лишь синяя дымка небес.

Рядом с остановившейся машиной стояла покосившаяся вышка наблюдения, неумело собранная из жердей. К ней притулилась простенькая хижина с прохудившейся крышей. Входить в такую не стоит, обвалиться может в любой момент. Сооружения были настолько хлипкие и неказистые, что их никто не разбирал, такой материал никому не нужен. Но и не спалили.

Может, это исторический объект? Не здесь ли проживал тот самый предприимчивый скотовод Герхард Синклер, дававший приют переселенцам? Тогда перед нами первая гостиница будущего поселения Додж-Сити… Я с невольным уважением посмотрел еще раз на жилище пионеров.

Наверху дул ветер, так, кепку поглубже, козырек пониже.

Каменная чаша, в которой укрылся город, останавливает ветра, обеспечивая знаменитый микроклимат Доджа. Здесь же был простор для всех стихий. Мощный постоянный поток давил на грудь, невольно заставляя принимать устойчивую позу. Океан нес к берегу следы далекого шторма, а сверху казалось, что он просто лениво катит в солнечном свете свои гладкие синие волны… На самом деле это настоящие валы, с пеной и грохотом обрушивающиеся на скалы, коими украшены мысы бухты. Внизу шторм не чувствовался, а сверху видно, что даже верный защитник оазиса остров Сейбр, с южной стороны словно покрытый белоснежной пеной для бритья, не может справиться с этим натиском. Волны порой огибали островок и, теряя силу, все-таки закатывались в бухту. Наверное, на пляже сейчас самый праздник для детворы!

Уезжать с крошечной вершинки не хотелось. Свежесть, упоение безбрежными, какими-то метафизическими далями и чувство верховного торжества человека над всем сущим, мало есть мест, где можно все это испытать. Мир внизу был виден, точно в огромном аквариуме — заполняющий чашу воздух казался синеватым. Он странно мерцал, то и дело сгущался тут же исчезающими миражами, в которых дрожали белые домики и оливы с серо-зелеными листьями.

В бухте не было ни одного судна, все стояли в гавани у причалов. Я достал бинокль и принялся осматривать океан, остальные поступили так же.

— Ни единого суденышка, — наконец выдохнул Винни.

— Дураков нет, — грубовато пояснил Лимон и вдруг добавил совсем другим голосом: — Мужики, прикиньте, что мы в такой шторм не успели причалить к берегу. А? Пипец.

— Надо предусматривать, — не очень убедительно