Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

стычке солдат с не получившими обещанного магистром золота и взбунтовавшимися наемниками. Все это сражение произошло возле орденского замка Балфур — горного прибежища магистра. Он сам видел, как лорд Кевин Торк был несколько раз проткнут копьями наемников, а потом, скорее всего, уже мертвым, свалился под копыта разгоряченных коней. Вернувшегося в замок израненного солдата назвать дезертиром не поворачивался язык, скорее — мрачным вестником, да и умер он от полученных ран не дожив до следующего утра.

Лорд Кевин с двумя дюжинами своих дружинников отбыл с войском магистра еще летом, оставив в замке лишь сержанта с тремя солдатами. Северная каменная башня, что перекрывала дорогу, ведущую в феод через горный перевал и вовсе осталась пуста. Равена по нескольку раз за день удалялась в свою комнату, надеясь, что слуги и дети не увидят ее слез и ждала, что кто-нибудь из выживших солдат явится с вестью, что ее муж ранен, но жив. Но дни шли, и более никаких вестей не поступало. Когда миновала вторая седмица, она облачилась в траурный наряд, рассказав о смерти отца сыновьям. Маленький Калле заплакал, а тринадцатилетний Станис уже смог сдержать слезы. Шли дни, но никто так и не привез тело ее мужа, как больше никто из дружинников не возвратился в родной феод. Видимо, тела всех павших в битве у замка Балфур сожгли в одном общем погребальном костре.

Когда минула шестая седмица после вестей о смерти мужа, замок захватила банда бывших наемников. Вначале, леди Равена подумала, что небольшой отряд бывалых солдат, оставшихся не у дел после завершения смуты ищет новый контракт. Она увидела их в окно, когда они подошли к воротам, но потеряла дар речи, когда вышедшего к ним сержанта без всяких разговоров убил чернобородый главарь. Он с размаху пробил его стальной шлем огромным вороньим клювом, а когда тот рухнул, словно в убитую на охоте дичь, упер ногу в его грудь и вырвал из черепа стальной шип. Стоявший на дозорной вышке дружинник успел закричать, но тут же упал, сраженный сразу двумя стрелами.

Бандиты ворвались во двор замка и быстро расправились с еще двумя солдатами, а потом без всякой жалости прирезали паренька слугу, спустившего на них собак. А вот старику Марелу — слуге распорядителю, не повезло умереть быстро. Его долго пытали каленым железом, требуя отдать припрятанные деньги, и его стоны и крики далеко разносились в ночи. Но пытки и смерть, все это было уже потом, когда с Равены сорвала золотые украшения Ласка, со злой ухмылкой ударив ее несколько раз по лицу. После этого ее заперли на конюшне, а ее старшего сына в одном из собачьих вольеров. Маленького же Калле, который плакал навзрыд, Маккан держал за волосы, словно не человека, а дворовую живность, оставил, видимо, заложником в доме. Но, как оказалось, оставил он Калле при себе в качестве если не слуги, то шута.

Бандитов всего было девять человек. Главарем их небольшой банды был Маккан Чернобородый. Еще, в отряде была молодая женщина, его подружка по имени Ласка, в которой ласки вовсе не было, лишь злобный взгляд да хищное выражение ее лица давало сходство с этим зверьком. Главарь банды и его рыжеволосая подруга заняли покои умершего лорда и леди Равены, а его помощник — Тарван Большой топор — расположился в комнате Станиса. Остальные наемники — два брата лучника и еще четверо солдат, вооруженных топорами и копьями, спали в опустевшей после ухода дружины казарме.

Ночью Равена слышала стоны и мольбы старого Марела, которого пытал сам главарь со своей подругой, слышала крики служанок — прачки, поварихи и ее молодой дочери, с которыми развлекались солдаты Чернобородого, но, честно сказать, больше боялась, что разгоряченные кровью и вином бандиты оставят наскучивших слуг и возьмутся за нее и ее сыновей. Она плакала, зарывшись в сено и зажимая уши, чтобы не слышать всего, что творилось снаружи. Марела в конце концов выволокли за ворота и увезли вешать на большой вяз. Но его не зарубили как остальных, просто у старика от пыток не выдержало сердце. Равена боялась, что Маккан прикажет пытать и ее, но, видимо, отданная шкатулка, с шестью золотыми солидами, двумя дюжинами серебряных талеров и ниткой жемчужного ожерелья сыграла свою роль. А может, Маккан был уверен, что хозяйке замка, в отличие от слуги распорядителя, незачем утаивать и где-то еще прятать свои же деньги.

На следующий день про нее вспомнили. Ласка выволокла ее во двор и приказала чистить котлы и сковороды после пирушки. Станису же она дала деревянную лопату, ведро и приказала лезть в отхожую яму для чистки, а когда ее старший сын не только отказался, но и плюнул наемнице в лицо, та выхватила большой нож. Равена закричала, думая, что сейчас лишится старшего сына, еще не справив траур по мужу, но наемницу остановил наблюдавший за всем этим Маккан. Он снова, держа за светлые волосы, выволок ранее запертого в чулане Калле и сказал, что за гонор матери и старшего брата сейчас расплатится младший.

С этими словами огромный наемник бросил мальчонку на широкую лавку, прежде сорвав с него рубаху, взяв в руку плетеную из воловьей шкуры треххвостую плетку с размаха ударил Калле. После первого удара брызнула алая кровь, после второго по ногам парнишки побежали струйки мочи, а после третьего отчаянно кричавший Калле замолк впав в беспамятство. На губах Маккана играла блаженная улыбка, словно только что он не бил ребенка, а попробовал дорогого вина из подвалов самого императора. Потом, он что-то сказал Ласке и показал на Станиса. Рыжая наемница кивнула и засмеялась, обнажив белые зубы, она снова, взяв большой нож, схватила парня за ухо и одним ударом отточенной стали отсекла его. Равена, не сдерживаясь, упала на колени и по грязи поползла к главарю бандитов, вымаливая пощаду для своих детей.

Несколько часов она чистила котлы на кухне, а потом обихаживала коней наемников. Когда во дворе она увидела двух братьев лучников, то снова упала на колени, моля о милосердии и прося омыть рану и наложить повязку старшему и сделать примочки младшему сыну. Братья лучники, которым на вид было не больше тридцати лет, смеялись, но после все же сходили и договорились о перевязке с Макканом. Равена, как могла, успокаивала своих сыновей, промывая и накладывая чистые тряпицы на их раны, но в этот момент она была счастлива. Счастлива, потому что и она и ее дети еще живы. А ночью в конюшню явились оба лучника,