"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Вскоре мы вошли в его кабинет. И первое, что бросилось мне в глаза: для столь молодого чина это помещение было явно не по статусу роскошным. Тяжелая, добротная мебель из дорогого дерева — скорее всего, массива дуба, искусно затонированного под красное дерево. Глубокое кресло. На стене — строгий портрет государя императора Александра III, а рядом тяжелыми складками свисал официальный флаг Российской империи — черно-желто-белый стяг.

Это явно временное обиталище молодого служаки. Но жандарм по-хозяйски опустился в глубокое кресло, закинул ногу на ногу и тяжело, изучающе посмотрел на меня. Я остался стоять посреди кабинета.

— Ну и что ты там устроил во дворе? — процедил он, криво усмехнувшись. — Вопил как баба базарная. Словно бы и не ты это кричал вовсе. Я же знаю, что ты другой. Как с упоением мне рассказывал про методы дознания, рисунка, отпечатков пальцев. А тут вопить стал.

Я промолчал. А что тут ответишь? Дальше ломать комедию и отыгрывать роль насмерть перепуганного, забитого уличного мальчишки не имело ни малейшего смысла. Тем более было предельно ясно: здесь, за закрытыми дверями, от меня ждут совершенно иного поведения.

Выдержав театральную паузу, я спокойно посмотрел ему в глаза:

— Ваше благородие, смею ли я узнать, по какой именно причине нахожусь здесь?

— Ты приходил к купцу Фатьянову вместе с бандитом по кличке Немой? — хлестнул вопросом жандарм.

Голос его прозвучал таким ледяным, режущим тоном, что впору было искренне удивиться. Какие разительные метаморфозы произошли с этим человеком! Куда делся тот увлеченный наукой, горящий энтузиазмом юноша? Сейчас передо мной сидел жесткий, безжалостный офицер сыска.

— Так и было, — ровно ответил я. Не было ни единой причины отпираться — очевидно, они и так всё знают.

— Ну так продолжай! Зачем, почему? — рявкнул он, резко подавшись вперед. — Я же знаю, что ты далеко не глуп и прекрасно понимаешь, какие вопросы последуют дальше! Или мне нужно, как тому околоточному недоумку, замарать об тебя руки, чтобы развязать тебе язык?

— Руки об меня марать не нужно, ваше благородие, — я позволил себе легкую, чуть снисходительную улыбку. — Да и, если вы изволили заметить, я выгляжу весьма прилично для того, чтобы пачкать об меня мундир.

— Вот это меня тоже крайне беспокоит! Откуда такие деньги⁈ — обрушился на меня жандарм, ударив ладонью по столу.

По его напряженным скулам было видно, что ситуация нервирует его всерьез. Скорее всего, моя догадка была верна: произошло нечто масштабное, и начальство решило сделать козлом отпущения именно этого молодого, неопытного офицера, спихнув на него расследование, которое изначально не поддавалось раскрытию.

— Я пришел к Фатьянову лишь с одной целью — открыть ему глаза. Рассказать, каким беспринципным бандитом и разбойником на самом деле является господин Буримов, зять его. Рассказать, как он обманывает и истязает дочь этого достопочтимого купца, — выложил я как на духу. — А Немой пошел со мной исключительно в качестве живого свидетеля. Он видел все те злодеяния, которые Буримов успел провернуть.

— Почему в полицейскую управу не пошел? Почему сразу к нам в жандармерию не явился⁈ Что за самодеятельность? — жандарм откинулся на спинку кресла.

Тон его заметно ослаб. Видимо, он всё-таки начал выдыхаться, отыгрывая эту жесткую, агрессивную роль, которая была совершенно несвойственна его истинному характеру. Ну или пока не свойственна. Такие молодые волчата сперва могут и просто играть, но, наточив клыки так грызнут, что мало не покажется.

— Если хотите по-честному, ваше благородие… Я просто не верю в местное правосудие, — жестко отчеканил я. — Взять хотя бы того околоточного, который только что разбил мне лицо. Он ведь долгое время работал с Буримовым в одной связке! Прикрывал его. Этот полицейский лично избивал меня. Они пытались силой заставить мою сестру стать содержанкой, а если называть вещи своими именами — бесправной постельной рабыней Буримова. Чтобы спасти родных, я был вынужден отправить их прочь из города. И я нашел в себе смелость высказать это Буримову прямо в лицо.

Жандарм слегка нахмурился, внимательно слушая. А я решил выложить главный козырь.

— Но и это не всё. Буримов был одним из тех, кто целенаправленно чинил препятствия моему заводу в реализации Императорского заказа. А там, уж простите, всё настолько сложно, такие огромные деньги и такие высокие чины в этом завязли, что приди я к местным городовым — меня бы просто сделали крайним и закопали по-тихому.

Жандарм задумчиво потер подбородок, переваривая слова об Императорском заказе.

— Не вышел ты рылом на виноватого. Маловат калибр. В таких делах тебя даже глупо было бы всерьез обвинять, — медленно, словно размышляя вслух, произнес он. — Но ты так и не ответил на мой главный вопрос. Откуда у тебя деньги на такие вещи? У меня самого костюмы подобного кроя только для особых выходов припасены. У выкреста Мойши шился, я угадал?

— Так точно, ваше благородие, именно у него, — спокойно кивнул я. — Но секрета тут нет: у меня есть собственное дело. Люди приносят мне сломанные механизмы, детали разной степени сложности, а я их чиню. И заработал я на этом ремесле уже свыше двухсот рублев. Так что в воровстве меня подозревать не стоит. К тому же, как вы наверняка догадываетесь, за те весьма полезные сведения купец Фатьянов тоже отплатил мне звонким рублем. Плюс на заводе я уже в статусе подмастерья. Так что я вполне могу позволить себе иметь два-три приличных наряда, просто чтобы не выглядеть на улицах чухонцем.

— И подати не платишь с тех дел… Но это дело десятое. Многие не платят за кустарное ремесло.

В кабинете повисла тяжелая, гнетущая пауза. Жандарм вдруг схватил со стола дорогой графитовый карандаш и, не рассчитав силы, нервно переломил его пополам. Затем грязно чертыхнулся — далеко не вежливо и совсем не по-дворянски, а скорее как заправский портовый сапожник — и вновь впился в меня тяжелым взглядом.

— Я прошу простить меня, ваше благородие, — осторожно нарушил я тишину. — Так что же всё-таки произошло и почему я здесь?

— Ну, почему ты здесь, уже, наверное, понятно. Ты — еще один подозреваемый в моем списке, — мрачно процедил он, отбрасывая обломки карандаша в сторону. — Как думаешь, Буримову было с руки убивать своего тестя?

Услышав это, я как стоял, так и рухнул на мягкий стул для посетителей, даже не дожидаясь приглашения. Это было неслыханным нарушением субординации, но хозяин кабинета меня даже не одернул. Ему сейчас было плевать на то, что какой-то простолюдин позволил себе усесться в присутствии офицера.

«Значит, всесильного Фатьянова убили…»