"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

была своя, жесткая логика. Если я хочу говорить с серьезными людьми так, чтобы они меня не просто слышали, но и слушали — я обязан выглядеть соответственно. Ведь первоначальное шоковое состояние от моей наглости у них быстро пройдет. А следом придет осознание: перед ними всего лишь уличный оборванец и подмастерье.

Да, подмастерье — это уже какой-никакой статус в этом времени, но явно недостаточный для того, чтобы ногой открывать дверь к ведущему инженеру, а тем более — заявляться к самому начальнику завода и предлагать серьезные проекты. А вот теперь… Теперь моя одежда — это мой пропуск. Осталось только заглянуть к цирюльнику, чтобы он безжалостно сбрил мои нелепые локоны и привел голову в надлежащий, аккуратный вид. Ну а держать спину прямо и манерничать, при этом намеренно разбавляя речь простецкими, мужицкими словечками для сбивания спеси с собеседника — это я умею. С этим у меня проблем не возникнет.

Да вообще, у меня всё должно получиться! Именно с таким приподнятым настроением я возвращался домой. В голове уже крутились планы: сейчас переоденусь, поработаю, парни как раз принесли очередную партию железок для ремонта… Однако моим планам не суждено было сбыться.

— Ты Прошка Паровоз? — раздался хриплый бас.

Из-за толстого ствола дерева, росшего прямо рядом с моим домом, неожиданно вынырнул околоточный надзиратель. Вот клянусь, завтра же спилю это дерево к чертовой матери, чтобы за ним больше никто не смел прятаться!

Околоточный шагнул ко мне и вдруг замер. Я с усмешкой наблюдал, как в его голове ломаются шестеренки. Оценив мой новенький, с иголочки, дорогой костюм и блестящие туфли, блюститель порядка инстинктивно вытянулся по струнке, как перед барином. Но затем, вглядевшись в мое лицо и узнав местного мальчишку, опешил, смешался и снова ссутулился.

— Ты… Вы… — он беспомощно пожевал усы, пытаясь подобрать правильное обращение, но в итоге сдался: — Ты должен пройти со мной.

Ну вот, приехали. Что еще приключилось? Мысль дать деру я отмел сразу — бежать не было никакого смысла, только усугублю ситуацию.

— Хорошо, показывайте дорогу к полицейской управе, — я вежливо, с легким поклоном развел руками. — Слава Господу Богу, я её не знаю. А если когда и знал, то благополучно забыл. И, признаться честно, никогда бы не хотел вспоминать.

Пожилой усач в мундире на секунду завис, переваривая витиеватую фразу, а затем искренне, по-доброму усмехнулся:

— А лихо ты меня сейчас по матушке послал. Культурно!

Наверное, это было первое лицо местных правоохранительных органов Российской империи, которое не вызвало у меня мгновенного отторжения. Жаль только, что сейчас мне предстоит рассматривать совсем другие, куда менее приветливые лица в участке.

Глава 2

Калуга

17 мая 1887 года

Полицейский участок — или, точнее будет сказать, целое полицейское управление, управа, — походил на разворошенный муравейник. Сейчас это не было обычным, ленивым казенным местом, где бесцельно шатаются скучающие люди в форме. Нет, здесь царила настоящая суматоха. И обычные околоточные надзиратели, и статные жандармы в синих мундирах носились туда-сюда как ошпаренные, с выпученными глазами и кипами каких-то бумаг.

Нервозность читалась в лицах всех служак в форме.

— Вот он и виноват! — неожиданно раздался хриплый голос, и до боли знакомый персонаж ткнул в меня толстым пальцем.

Тот самый коррумпированный околоточный (в прошлой, современной жизни я бы назвал его просто продажным «ментом»), который постоянно ошивался на заводе и работал в плотной связке с Буримовым и беглецом Эрастом. Давненько его не было видно.

— Громче всех кричит «держите вора» сам вор, — негромко, но предельно отчетливо пробурчал я, проходя мимо этой лоснящейся физиономии.

— Бам!

Тяжелый, пудовый кулак неожиданно и подло прилетел мне прямо в скулу. В голове ослепительно вспыхнуло, перед глазами всё поплыло серой пеленой. Я пошатнулся, лязгнул зубами, но чудом устоял на ногах — хотя это стоило мне колоссальных усилий.

Внутри моментально вскипела жгучая ярость. Я зло уставился на обидчика, инстинктивно сжимая кулаки и уже собираясь ринуться в драку. Плевать, что я нахожусь в самом логове врага, или что враг в форме, плевать, как нападение на полицейского скажется на моей дальнейшей судьбе…

К счастью, холодный рассудок включился на секунду раньше, чем я успел наделать непоправимых глупостей. На крыльцо управления как раз вышел знакомый мне жандарм — тот самый молодой энтузиаст, который так живо интересовался новыми методами криминалистики. Отличный шанс.

— Убивают! Полицейский произвол! Убогих бьют! — истошно, что есть мочи, завопил я на весь двор. Мне даже не пришлось особо напрягаться. Достаточно было просто выпустить наружу забитые инстинкты моего реципиента — прежнего малолетнего бродяги, — чтобы истерика вышла пугающе правдоподобной. И это мгновенно сработало. Весь двор замер, обернувшись в нашу сторону. — Ни за что ни про что по морде бьют! Ой, убивают!

— Что здесь происходит⁈ — рявкнул знакомый мне молодой жандарм, да с такой силой, что коррумпированный околоточный, казалось, попытался втянуть голову в плечи, как испуганная черепаха.

Услышав нужный голос, я мгновенно заткнулся, предоставляя ситуации развиваться по собственному сценарию.

— Так лаялся он на меня, господин жандарм! Оскорблял при исполнении! — затрясся околоточный, мигом растеряв всю свою спесь. Голос его жалко дрогнул.

— Я тебе что говорил? О чем предупреждал? Пока губернского полицмейстера нет… да никого нет, я тебе лицо начальствующее! — голос жандармского офицера звенел от ледяного металла. — Чтобы больше ни одной ноги твоей не было ни у завода, ни возле заводчан! Или мне поднять из архивов всё то, что на тебя уже собрано?

Я, конечно, понимал умом специфику времени и то, что жандармы по своему статусу не совсем привычные мне военные офицеры. Но когда за тебя вот так, пусть и преследуя свои интересы, жестко заступаются, когда блестяще подыгрывают твоему на ходу придуманному плану… хочется называть этого человека самым почетным словом. Офицер.

— Так я же ничего… Ну, вразумил мальца разок, для порядка… — продолжал жалко блеять усатый держиморда.

— Оружие сдать. И пошел вон к себе! Доложу на тебя полицмейстеру, — жандарм брезгливо отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

А затем он быстро спустился с крыльца, подошел ко мне, жестко взял под локоть и потянул за собой.

— Пошли ко мне на допрос. Дело серьезное, — тихо, но твердо произнес он.

А ведь в нашу первую встречу этот молодой человек вызвал у меня совершенно иные впечатления. Он казался мне эрудированным, но чересчур увлекающимся юношей, в котором молодость и жажда научных открытий бурлили куда сильнее, чем служебное рвение и суровость мундира.

Как же я ошибался. Или обстоятельства из мальца