Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Уведите! — распорядился Беседин.

— Вы не имеете права меня задерживать! Я целитель!

— Да какой ты целитель? Оборотень в халате! — процедил я, провожая Завьялова взглядом.

Вот так из забитого и неумелого парня вырос самый настоящий преступник. Кто бы мог подумать, что этим закончится?

— Сколько лет рудников ему дадут? — спросил я у Беседина, который поднялся, чтобы попрощаться.

— Рудники? — удивился начальник ищеек, повернувшись к двери, за которой исчез Дёмушка. — Нет, за такие преступления его ядро будет погашено. Никто не может быть уверен, что он снова не применит свой дар, чтобы вредить окружающим. Он опасен для общества и должен быть лишён дара.

— Выходит, он умрёт?

— Это вам, целителям, лучше известно. Наши специалисты попытаются сохранить ему жизнь и отправить куда-нибудь на дальний север покорять просторы Арктики, но я не думаю, что этот парень долго протянет в тех суровых условиях. От себя хочу выразить благодарность за содействие в раскрытии преступления. Благодаря вашим усилиям жители Дубровска могут спать спокойно.

Отрадно. Вот только смогу ли спать спокойно я? Кажется, моя жизнь превратилась в постоянную гонку на выживание, и никто не знает когда закончится этот марафон.

Глава 19

Последнее дело целителя

Несмотря на сорванную сделку и арест Алябьева, Галецкая не оставила планов продать свою долю в нашей клинике. То ли угрозы проходимцев были настолько убедительны, что девушка решила поскорее избавиться от рискованного актива, то ли я чего-то не знал об истинных причинах её поступка, но переубедить Анну мнение удавалось.

В один из дней, когда очередная партия зелий была готова, мне пришлось лично везти её в Яр. Разумеется, я взял с собой Лёню, потому как в его компании путешествовать было куда спокойнее, вот только оказалось, что трасса на Яр перекрыта из-за ремонта, и нам пришлось везти партию на поезде.

Ближайший рейс был на Градовец, проходящий через главный город нашей губернии. В принципе, для меня не имело большого значения на каком поезде ехать, поэтому я со спокойной душой купил билеты.

На удивление, мест осталось совсем немного, нам с трудом удалось вырвать два свободных билета в одном из последних вагонов.

— Я за чаем! — заявил брат, едва мы зашли в купе и оставили вещи.

Пока Лёня ушёл искать проводника, мы разговорились с заросшим старичком, оказавшимся нашим попутчиком. Судя по его манерам, он был аристократом, и я могу только догадываться о причинах, которые вынудили его выглядеть так небрежно.

— Надо же, какая ирония, — произнёс мужчина, расплывшись в улыбке. — Я почему-то знал, что встречу вас, Николай Александрович.

— Простите, мы знакомы? — удивился я, пытаясь припомнить старика. — За последние годы через меня прошли сотни пациентов, всех и не упомнишь.

— Позвольте, представиться и упростить вам задачу: Шаронов Виктор Павлович, — произнёс мужчина.

— С воскрешением, — ответил я, ничуть не удивившись. В последнее время я вообще перестал чему-то удивляться. — Должен признать, это не первая в моей жизни практика, когда люди возвращаются к жизни после того, как все считали их погибшими.

Да, теперь я припомнил этого человека, хотя в таком виде узнать его было непросто.

— Приятно, что вы меня помните, — с нескрываемым удовольствием заметил мой попутчик.

— Но зачем? Вы были на борту затонувшего «Углича», и по официальным данным ваше тело числится в списке погибших…

— Всё решают детали, — заулыбался мужчина. — Не погибших, потому как моё тело так и не удалось найти, а без вести пропавших. Да, это кораблекрушение, которое планировал Алябьев, позволило нам расчистить пространство и избавиться от конкурентов. Но я преследовал ещё одну цель — уйти с арены. Знаете, возможность быть официально мёртвым открывает отличные перспективы. Я могу свободно бывать там, куда ранее дорога была закрыта. Например, ехать в поезде и не бояться, что меня узнают. Но это лишь малая часть привилегий. И потом, Алябьев даже не знал, что таинственный Кукловод, тянущий за ниточки — это я. Даже самый умелый духовник не смог бы выбить из него это признание, потому как он этого не знал.

— И всё же, вы сели на поезд, едущий на север, — заметил я. — И что-то мне подсказывает, что в Яре вы не сойдёте.

— Да, вы очень наблюдательный молодой человек, — заулыбался Шаронов. — Понимаю, почему вам удалось раскрыть так много преступлений и спутать планы проходимцев.

Мужчина ненадолго замолчал, будто сам готовился к тому, чтобы перевернуть очередную страницу своей жизни.

— Пришло время покидать эти края. Происходящим в Яре заинтересовались в Москве и активно ведут расследование. Беседин оказался лишь первой ласточкой. В городе полно ищеек, а я не хочу попадать в их цепкие лапы. Ареста Алябьева и подельников недостаточно, чтобы объяснить происходящее. Они не дураки, и понимают, что корень проблемы куда глубже. Именно поэтому пришло время покинуть страну.

— Вы же понимаете, что в условном Лондоне или Риме вас обдерут как липку? — нет, я нисколько не переживал об активах Шаронова, явно добытых нечестным путём. Скорее, меня поражала та наивность, с которой аристократы бегут заграницу с нажитым добром и удивляются, когда их выставляют на улицу с пустыми карманами.

— Видите, господин Павлов, я привык контролировать ситуацию, — улыбнулся Виктор Павлович. — Я не планирую светиться, заработанного вполне будет достаточно, чтобы прожить старость так, как мне хочется. С моими возможностями мне под силу практически всё, что угодно.

— Тогда меня вдвойне удивляет, что вы до сих пор меня не уничтожили.

— Уничтожить? Нет, господин Павлов. У меня, знаете ли, принципы. Однажды вы, сами того не зная, спасли мне жизнь, а я умею быть благодарным, поэтому я не стану отнимать вашу.

— Но Потехину и остальным вы не здорово мешали.

— Не стоит путать дела и личные счёты, — нахмурился мужчина. — Многие не видят разницы, и это приводит к печальным последствиям. Когда мы освободили Потехина, я отдал ему чёткий приказ — по возможности не убивать вас, но если бы вы сильно мешали…

Шаронов не договорил, но развёл руками, показывая, что в иной ситуации эта просьба не имела бы влияния.

— У меня к вам будет просьба, — неожиданно заявил аристократ. — Есть одно дело, которое может быть вам