Протокол "Гхола": Пробуждение - Ivvin

Поначалу я не видел ничего, кроме выветренной красноватой породы и глубоких теней. Строители Старой Империи умели прятать свои секреты. Но затем мой взгляд зацепился за неестественно прямую линию в нагромождении камней. Слишком ровную для творений ветра. Я подкрутил фокус. Да, это был он. Массивный, почти сливающийся со скалой створ гермодвери. Феркрит был покрыт слоем въевшейся пыли и иссечен песком, но он всё еще казался несокрушимым. Вход был грамотно замаскирован навесами из синтетической ткани, выкрашенной под цвет камня, что делало его невидимым сверху, с воздуха. Но что окончательно выдало присутствие людей — это мусор. Дети пустыни, фримены, никогда не оставляли следов. Они забирали всё, что могло принести хоть какую-то пользу. Здесь же, на небольшой площадке перед входом, валялись искореженные куски металла, пустые гильзы, куски пластика и выпотрошенные блоки питания. Типичная свалка мародеров.

— Нашел, — тихо передал я по внутренней связи. — Начинаем мониторинг.

Остаток дня и всю последовавшую за ним ледяную ночь мы провели, не сдвинувшись с места. Мы сменяли друг друга у оптики каждый час, фиксируя любую активность. К утру следующего дня у меня на планшете была готова схема постов и примерная картина происходящего. Бандиты не отличались особой дисциплиной, но их инстинкт выживания работал исправно. У входа постоянно дежурили двое в скрытых нишах. Они были одеты в потрепанные, кустарно перешитые дистикомбы, которые вряд ли удерживали и половину влаги. На плечах висели винтовки, на поясах — пистолеты и длинные ножи. Они лениво переговаривались в процессе смены и жевали какую-то дрянь и периодически поглядывали на вход в каньон.

Но я обратил внимание не на них. Мой глаз, натренированный выявлять скрытые угрозы, засек еще две позиции. "Секреты". Один снайпер лежал под нависающим козырьком метрах в тридцати выше входа, второй прятался за грудой валунов на склоне каньона, перекрывая подходы. Оборона была выстроена грамотно. В течение дня мы наблюдали за сменой караулов. Я насчитал двенадцать активных штыков на поверхности. Ни у кого из них не было щитов Хольцмана — слишком дорогое удовольствие, да и энергоячеек для них в пустыне не найти. Внутри бункера, вероятно, отдыхала еще одна смена, но общая численность вряд ли превышала два десятка человек. Похоже это действительно обычные стервятники. Они жили тем, что грабили мелкие караваны, убивали одиноких путников и разбирали на металлолом всё что найдут. Я уже прикинул план ночного штурма. Подобраться вплотную в слепых зонах, снять снайперов, потом охрану на постах и зачистить внутренние помещения. Желательно без шума.

Но Арракис всегда вносит свои коррективы.

Ближе к вечеру, когда свет в каньоне стал меркнуть, послышался нарастающий гул моторов. Я снова прильнул к биноклю. В каньон влетела колонна: потрепанный, заляпанный багги и два легких песчаных мотоцикла. Они пронеслись мимо внешних постов и свернули в скрытый боковой карман каньона. Там у них располагалась стоянка. Под широким камуфляжным навесом уже стояли еще один багги, пара мотоциклов и даже старенький, видавший виды разведывательный орнитоптер без опознавательных знаков. Для простых мародеров это было слишком "зажиточно". Видимо их деятельность была удачной. Но мое внимание привлекло другое. Из остановившегося багги грубо вытолкали троих человек.

Я подкрутил увеличение до максимума. Две женщины и один ребенок, мальчик лет восьми-девяти. Они были связаны одной веревкой, руки стянуты. Их одежда, традиционные накидки пеонов — жителей окрестных деревень, занимающихся обычно сбором росы — была изорвана. Один из бандитов ударил женщину прикладом винтовки в спину, подгоняя к входу в бункер. Мальчишка споткнулся, упал, обдирая колени о камни, но его тут же вздернули на ноги за шиворот. Мои челюсти сжались. Вся эта банда теперь не просто сидела в нужном нам бункере, они втянули в свои дела гражданских. И это могут быть не единственные. Оставив снайпера контролировать периметр, я начал аккуратно, миллиметр за миллиметром, спускаться по скале, чтобы подобраться поближе к стоянке и входу. Мне нужно было услышать, что там происходит.

Спустя полчаса я лежал за массивным валуном всего в пятидесяти метрах от входа. Гермодверь была приоткрыта. Из-за нее доносился приглушенный гул работающих механизмов. Около багги остались двое бандитов из прибывшего патруля и один из охранников. Они передавали друг другу флягу с водой — неслыханное расточительство для тех, кто не живет в городе.

— Ну наконец-то, — прохрипел охранник, утирая губы тыльной стороной грязной ладони. — Я думал, мы тут все сдохнем. Третий день дышим как через грязную тряпку.

— Не ной, — ответил один из прибывших, проверяя затвор винтовки. — Мы их три дня пасли у Грабен-впадины. Эта сука, — он мотнул головой в сторону бункера, куда увели пленников, — лучший мастер по старым имперским насосам и системам рециркуляции на сто лиг вокруг.

— Думаешь, она починит нашу вентиляцию? Это дерьмо разваливается на глазах.

— Починит, никуда не денется, — бандит зло оскалился. — Пока её сеструха и щенок сидят у нас под прицелом, она эту древнюю помойку языком вылижет и заставит работать.

— А потом что? Высушим их? Вода лишней не бывает.

— Да пошел ты со своей водой. Как закончит ремонт — скинем их скупщикам. А если еще раз сломается… ну, найдем другого мастера.

Я медленно, стараясь не издать ни звука, отполз назад в тень.

Всё встало на свои места. Это были именно те отморозки, о которых говорил Стилгар. И теперь они держали у себя специалиста по древним системам жизнеобеспечения. Насколько уж это реальный специалист — неизвестно, но что-то наверное знает, раз ловили именно её. А нам лишний специалист совсем не лишний.

Я вернулся на позицию к своим парням.

— Планы меняются, — тихо сказал я. — Там ценные пленники. Придется взять этот бункер по нежнее. Начинаем штурм в три ночи, когда у них будет самая глубокая фаза сна. И пленных из числа бандитов не брать.

* * *

На Бусти +1 глава.

https://boosty.to/ivvin

Глава 50. Первая зачистка

Холод глубокой арракийской ночи пробирал до костей даже сквозь термоизолирующие слои защиты. К трем часам ночи температура в скалистых разломах Барьерной Стены падала до минусовых значений, превращая любую редкую влагу в иней. Впрочем, влаги здесь не было. Только сухой, колючий мороз, вытягивающий тепло из тела. Мы лежали на позициях, слившись с тенями и стылым камнем. Я сверил время. До начала операции оставалось семь минут. Время, когда человеческий организм находится в самой глубокой фазе сна, когда реакции замедлены, а бдительность часовых притупляется монотонностью ночной смены.

В узком каньоне стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь редкими порывами