Леди Горничная - Илона Волынская

Маг-майор проводил бутылку завистливо-сожалеющим взглядом, но одобрительно бухнул:

– Вот и правильно, господин полковник! Безопас-майор вечно… ни вина ему не надо, ни девочек… – и он сгреб за талию пробегающую мимо подавальщицу, с размаху усадил ее к себе на колени и влепил смачный поцелуй. – Только продукт переводите, господин майор! А нам и то, и другое еще пригодится… Правда, добыча? – он пощекотал подавальщицу под подбородком, заставляя кокетливо запищать. – А наши, алеманские, песни мы и сами споем! Подтягивай, добычка! – и заревел как разбуженный медведь:

Если солдаты по городу шагают

Девушки окна и двери отворяют…

Пение подхватили за другими столиками, зал наполнился пьяными голосами, выкрикивающими бойкие куплеты – больше всех старался освобождённый от обязанностей палача лейтенант.

– Это ошибка, господин полковник, – негромко, так что слышно было только за командирским столом, сказал «безопасник», и посмотрел на своего молодого командира странным – словно бы сожалеющим и одновременно торжествующим взглядом. – Ошибка… жалеть их. Ошибка… воспринимать их как людей, хотя они – всего лишь назначенный на убой скот. Когда мы проломим сопротивление имперцев в центральных провинциях и нашим женщинам станет безопасно приезжать сюда, всех этих… – подходящего слова он не нашел, лишь брезгливо пошевелил пальцами, обозначая крайнюю степень пренебрежения. – Мы попросту зачистим! Не станете же вы оскорблять взор вашей целомудренной алеманской невесты видом… подобного…

– У меня пока нет невесты, безопас-майор, – полковник подхватил застывшую девчонку под руку. – А вам я искренне рекомендую вернуться в штаб… и заняться, наконец, отловом партизан, как вам и положено по должности! Поверьте, чистые алеманские невесты гораздо больше поблагодарят вас, если вы сохраните их женихов в живых… чем если перестреляете всех девок на севере!

– Это приказ, господин полковник? – процедил «безопасник».

– Вы как думаете, безопас-майор? – ласково поинтересовался полковник и вдруг гаркнул: – Выполнять!

«Безопасник» вскочил, едва не уронив стул. Пение смолкло, как отрезанное. Полковник некоторое время еще посверлил взглядом вытянувшегося перед ним офицера, потом резко кивнул… и потащил девчонку к выходу.

– Анти-иллюзорный артефакт хотя бы не забудьте, господин полковник! – буркнул вслед «безопасник».

Полковник стремительно обернулся… и поймал в воздухе брошенный ему монокль с голубоватым стеклом. Зло хмыкнул и все-таки накинул цепочку на шею. Надо будет все же написать рапорт о переводе на фронт. Там, в центральных провинциях, где имперцы вцепились в свой последний оборонный рубеж и отчаянно огрызались на утюжащие их сталью и магией алеманские войска, «безопасники» тихие, и исключительно скромные. На фронте с ними разговор короткий: зарвался – напоролся на клинок или заклятье, а что в спину… так трусом, наверное, был, бежать пытался… Это здесь, воюя с прислугой, они наглеют настолько, что на собственных командиров пасть разевают.

Девчонка покорно, как механическая кукла, шла за ним.

– Шевелись, прима имперской оперы, – он дернул ее за руку, выволакивая на улицу.

– Я не… не прима! – она снова поглядела с ужасом, будто боясь, что теперь ее заставят петь оперные арии.

– Я пошутил! – северный мороз резко, до боли, вцепился в щеки, и он поднял воротник утепленной шинели, закрывая лицо от его злых укусов. – На приму ты не тянешь, голосок откровенно слабенький. Зачем только поешь?

– Есть хочу! – со злым, безнадежным отчаянием, выдохнула она. – И жить!

– Ну-ну, не щетинься! Прямо разъяренный котенок! – он фыркнул от смеха – девчонка глядела на него исподлобья, прижимая к себе корзинку с продуктами. – Сегодня ты и поешь… и выживешь! Пошли! – и взмахом руки велев следовать за ним, зашагал по улице к припаркованному под стеной мобилю. На мгновение подумал, как же будет издеваться над ним «безопасник», если девка попробует сбежать. Тогда ведь и правда пристрелить придется. Не пришлось. Мгновение за спиной было тихо, а потом раздались быстрый топот – двумя руками волоча здоровенную корзинку, она почти бегом догоняла широко шагающего офицера.

Он распахнул дверцу мобиля и взобрался на высокое сидение. Рыжая переминалась рядом – надо же, как отстать боится! Полковник перегнулся и подхватил корзину, предоставив девчонке карабкаться на соседнее сидение, пока он раскочегаривал котел.

Перевел вперед рукоять. Мобиль подпрыгнул, заквохтал как огромная курица. Поплевался паром во все стороны и покатил. Сейчас это чудо алеманской маго-технической мысли походило на чистокровного жеребца на королевском параде – хочется мчаться, лететь, а приходится тащиться еле-еле, повинуясь человеческой руке. Колеса подпрыгнули, полковник налег на рычаги всем телом, чтоб не позволить транспортному средству вертеться на скользкой булыжной кладке.

Девчонка настороженно молчала, изредка косясь на него и тут же отворачиваясь, как испуганный зверек.

Окутанный паром от колес до высокой трубы парового котла мобиль вырвался из города, он легко обходил подводы, груженные обломками деревянной проходческой крепи. Кристаллические грани ледяных торосов вдоль обочины слепили глаза, сверкая под застывшим в зените солнцем, а впереди, закрывая горизонт, вырастала громада Шахтной горы.

Они мчали по дороге, пока гора не воздвиглась рядом ошеломляюще огромной стеной льда и снега. От верхушки и до подножья спускалась стальная лента врезанного прямо в склон рельсового пути. По нему с утра до вечера сновали юркие самоходные вагонетки с грузом угля, над ними клубились султаны пара.

Сейчас над горой повисла непривычная тишина. Полковник потянул рычаг на себя, притормаживая мобиль, и приподнялся на водительском сидении. На середине белоснежного склона зияло громадное черное пятно! Из рельсовой дороги был вырван кусок. Снег почернел от разлетевшейся во все стороны угольной пыли. Тут и там, колесами вверх, торчали разметанные взрывом вагонетки. Целые цепочки вагонеток, пустых и груженых, безнадежно замерли на рельсах по обе стороны разрыва.

Склон был покрыт копошащимися людьми. Кто-то пытался отогнать хотя бы нижние вагонетки назад, но те не двигались, будто их припаяли к рельсам. Другие пытались подобраться к разлому по мерзлому склону, затащив инструменты на тросах, но и это пока не удавалось…

Полковник глухо выругался, и сбросив ход до самого малого подъехал к регулирующему движение солдату.

– Что здесь такое, рядовой?

– Как всегда, местные, господин полковник! – вытянулся солдат, метнув в сторону девушки в мобиле неприязненный взгляд. – Этот их Тихая Смерть… – с ненавистью процедил солдат, и по чести, полковник не мог его винить. Партизаны не в его ведении, но даже он слыхал о Тихой Смерти. На счету постоянно ускользавшего от службы безопасности мерзавца было убийство командующего третьей армии Северного направления и взорванный штаб четвертой Центрального. Исчезнувшая неизвестно куда колонна грузовых мобилей с оружием для Центрального фронта, и вот