Леди Горничная - Илона Волынская

– А сейчас… от благодарных жителей Приморска… лорду Трентону и леди де Молино… большой гранд-сюрприз! – и с торжествующим видом распахнул дверь.

– И где же? – приподнял брови Трентон, разглядывая громадную, роскошно обставленную, но совершенно пустую каюту.

– А… – стюард застыл, глупо приоткрыв рот.

– Я – ваш сюрприз! – отдернув бархатную штору на широком панорамном окне, на середину каюты выскочила Агата. – Попалиссссь! Думали, поездом через тоннель вместе с Тутсами не поехали, так я вас не найду? Не вышло! Глядите, госпожа! Лорд Трентон, имперский советник, герой войны, муж и отец двоих детей… и его любовница! – Агата ткнула в мою сторону с такой яростью, будто надеялась проткнуть насквозь.

Из-за портьеры, слегка смущенно, но отважно выбралась репортерша с блокнотом наперевес.

– Леди! Лорд! Клянусь! – стюард чуть не плакал. – Я не знал! Она сказала, что ваша племянница… что проводить… и передать подарок… от благодарных жителей Приморска! Корзину принесли!

– Вот твой подарок! – Агата захохотала и выдернула из-за портьеры и впрямь пышно украшенную лентами и цветами корзину. Перевернула… и на ковер посыпался какой-то мусор.

– Мы сейчас же! Сейчас же выкинем их вон! – стюард попятился и выскочил в коридор с истошным воплем. – Охрана!

– Уже выкинули! – проорала ему вслед Агата. – Она меня уже отовсюду выкинула!

– Я обещала нанять адвоката твоей матери, – я опустилась в кресло и расслабленно откинулась на мягкую спинку. Уютное… – И выдать небольшое приданое ребенку… родителям Мариты. Они написали, что готовы тебя принять.

– О, ты выдашь! Ты мне все выдашь! – зловеще прошипела Агата. – Ты будешь платить мне половину дохода с имения де Молино – или вот она! – теперь палец Агаты нацелился в репортершу. – Напишет в своей газете про тебя и твоего любовника!

– Я в любом случае напишу… – нервно поправляя шляпку, прошелестела репортерша. – Я новости ищу, а не шантажом занимаюсь.

– Честная охотница за грязным бельем, – хмыкнул Трентон.

– Империя должна знать, когда ее высшие чины ведут себя неподобающе! – отчеканила репортерша и глаза ее фанатично блеснули.

– Ты – заткнись! Если б не я, тебя б тут вообще не было! Делай, что я говорю, и получишь треть! – взвизгнула Агата и уже спокойнее уточнила. – От одной выплаты. Хоть платьишко себе приличное прикупишь… вон, как у тетушки Летиции!

Я спокойно поглядела поверх плеча беснующейся Агаты и кивнула репортерше:

– Пишите, милочка, пишите… Не возражаю.

Агата побледнела. Потом покраснела. Щеки и шея пошли неровными багровыми пятнами…

– Ахххх, таааак! – прошипела она. – Рассчитываешь, что вот его жена провинциальную южную газетенку читать не станет? Ничего! Я ее лично уведомлю! – и как шпагу из ножен выдернула из-за корсажа мятый конверт. Оббежала взглядом каюту… и гадко улыбнулась. – Ты, лепрекон! Хочешь монету? – и громадная золотая монета, из тех, что так ценятся лепреконами, сверкнула у нее между пальцами. Она поводила ею перед носом О’Тула, полюбовалась, как лепрекон жадно облизывает тонкие сухие губы и… уронила монету в подставленные лодочкой ладошки. – Ты взял мою монету! – торжествующе вскричала она. – Теперь хоть из кожи выпрыгни, но доставь это письмо леди Трентон!

– Это в смысле… Жене лорда Трентона? – уточнил лепрекон.

– Да!

– Законной? Перед алтарями и императором?

– Да!

– Матери его сыновей?

– Да же! Ты что, издеваешься, мелкий уродец?

– Я просто уточняю, – пожал плечами лепрекон, кинул монету в горшок, зажмурился, с наслаждением слушая звяканье. И широко улыбнулся. – Хотя бы возмещу золотой, который на твои поиски потратил, – и поковылял ко мне. – Тут тебе велели передать, – сунул письмо мне в руки.

– Чтоооо? – завизжала Агата. – Ты обещался! Ты золото взял!

– Обещался – выполнил… – проворчал лепрекон, с пыхтением залезая в кресло и выхватив из вазы на столе грушу, впился в нее зубами.

– Агата… – тихо сказала я, прежде чем она набрала в грудь воздуха для нового вопля. – Ты хуже О’Тула. Он тоже думал, можно войти в особняк члена Имперского Совета, потому что троллиха-сторожиха уехала к родне, а не потому что мне стало любопытно, что за лепрекон к нам так отчаянно рвется, – я усмехнулась. Повезло мне тогда, что я даже рабочую форму не сняла, после того как вместе со своими девочками во второй раз обследовала место убийства магистра-дорожника. А тут так удачно появившийся лепрекон – ну как было не воспользоваться!

Будто прочитавший мои мысли О’Тул надулся и мстительно ухватил вторую грушу.

– Я и есть жена лорда Трентона. Леди де Молино-Трентон.

Агата поперхнулась. Поглядела на меня с ужасом и пробормотала:

– С каких это пор?

– Уже лет десять – поженились сразу после войны. Я сохраняю титул леди де Молино, у нас брак на два алтаря: наш старший сын Генри – лорд-наследник Трентонов, а младший Алехандро – теперь лорд-наследник де Молино. Я положила платок с его… телесными жидкостями на алтарь еще в первую ночь в поместье. Алтарь счастлив – у де Молино нашлись и слава, и влияние, и продолжение. Вот еще О’Тула в столицу везу, знакомить с молодым хозяином. А чуть позже юного хозяина привезем сюда – лично знакомить с алтарем и имением.

– Может, хоть он вырастит не таким бешеным, как его мамаша, – прочавкал лепрекон.

– У наших сыновей отличные задатки! – усмехнулся Трентон.

– Ты! Ты с самого начала это задумала! – провизжала Агата.

– Смотря что считать самым началом… Если момент, когда я сбежала из дома – то нет. Слишком много было насущных потребностей, чтобы строить далеко идущие планы. Да и потом все как-то отвлекало: то война, то замужество, то служба. Но в целом, я никогда не собиралась отдавать род и алтарь моих предков… – я подумала и не стала опускаться до оскорблений. – Никому не собиралась.

– Ты! – завизжала Агата и согнув пальцы, как когти, попыталась на меня кинуться.

– Держите ее! – завопил стюард, влетая в каюту во главе целой толпы охранников. – Я вызвал полицию к трапу!

– То-то Барраке будет радости, – вздохнула я, когда брыкающуюся Агату поволокли на выход.

– Я сама пойду, – репортерша прекратила бешено строчить в блокноте, и с достоинством кивнув охранникам, направилась следом. У самой двери она остановилась и обернулась. – Последний вопрос… Если вы ни от кого не скрываетесь, почему летите дирижаблем? Неужели тоннели все еще небезопасны?

Я прикинула, что эта пройдошливая барышня может настрочить в своей газетенке… и выбрала меньшее зло.

– Потому что леди в положении нельзя проходить через Междумирье.

Репортерша на миг замерла, потом по лицу ее расплылась блаженная улыбка – видно, представила горячий материал на газетной полосе, пискнула:

– Поздравляю! – и вымелась вон.

– Лорд, леди, мы нижайше… – забормотал стюард.