Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

– Мы подчиняемся приказу Вашего Величества! – Военачальники в унисон поклонились.

– Господин Ланьси, полагаю, вы уже подготовились, и Всадники Черных Перьев могут прибыть в ущелье Ухуэй в любой момент? – Взгляд Фэн Сиюнь снова обратился к Фэн Ланьси, неуловимый и холодный.

Услышав это, Фэн Ланьси молча смотрел на Фэн Сиюнь, пристально вглядываясь в ее глаза. Такой спокойный взгляд, такой холодный взгляд, лишенный малейших эмоций, – он никогда раньше не видел такого в ее глазах.

– Ланьси говорил, что Всадники Черного Пера всегда готовы служить Цинской правительнице, – спустя долгое время в шатре наконец прозвучал мелодичный голос Фэн Ланьси, ровный, без малейшего волнения.

– В таком случае… – Фэн Сиюнь посмотрела на военачальников. – Ци Шу, возьми приказ Звездного Огня и прикажи коменданту города Лянчэна открыть ворота, чтобы пропустить Всадников Черного Пера!

– Слушаюсь!

Фэн Сиюнь продолжила:

– Теперь идите. Завтра в час Чэнь все военачальники соберутся в королевском шатре!

– Слушаюсь!

Глава двадцать пятая. Желание правителя – преследовать оленя

После того как все остальные удалились, в шатре остались только Фэн Сиюнь и Фэн Ланьси.

Они сидели друг напротив друга, разделенные расстоянием в один чжан. Их взгляды встретились, но ощущение было таким отчужденным, словно каждый стоял на краю пропасти, а между ними зияла бездонная пустота. Никто не мог приблизиться – один шаг вперед, и они разбились бы вдребезги.

Спустя некоторое время Фэн Сиюнь взяла со стоявшего рядом столика половину бронзовой маски. Опустив голову, она кончиками пальцев поглаживала отверстие в маске, пробитое стрелой, и тихо произнесла:

– Знаешь, кого я убила в долине Лумэнь?

Сердце Фэн Ланьси дрогнуло. Его взгляд скользнул по маске в ее руках, затем вернулся к ее лицу. Она выглядела спокойной и безмятежной, но в глазах, устремленных на маску, невозможно было скрыть глубокую печаль. Внезапно его сердце сжалось от страха – неужели это был…

– Полагаю, господин Ланьси тоже не ожидал этого? – Фэн Сиюнь подняла глаза и посмотрела на него, на ее губах появилась насмешливая улыбка. – Это был генерал Янь Инчжоу из Цзичжоу, тот самый, о котором ты говорил, что он погиб на горе Сюаньшань!

Как только она произнесла эти слова, Фэн Ланьси резко сложил свой веер. Его взгляд встретился с взглядом Фэн Сиюнь, а через мгновение он снова медленно раскрыл веер и спокойно сказал:

– Значит, этот Янь Инчжоу – человек, которого ты когда-то спасла ценой собственной жизни, на этот раз погиб от твоей руки. Ты собственноручно отняла его жизнь!

Его голос был спокоен как вода, но для Фэн Сиюнь он звучал как острые шипы. Ее взгляд выдал на секунду настоящие чувства, хотя голос оставался ровным:

– Да, я собственноручно убила человека, восставшего из могилы.

Фэн Ланьси сидел неподвижно, медленно складывая до этого вновь раскрытый веер в руке, глядя на нарисованную им самим орхидею. Когда орхидея полностью скрылась внутри сложенного веера, он поднял голову, спокойно посмотрел на Фэн Сиюнь, затем встал, подошел ближе, слегка наклонился, всматриваясь в ее глаза, и произнес отчетливо, выделяя каждое слово:

– Ты винишь меня?

Спокойное выражение лица Фэн Сиюнь мгновенно исчезло, сменившись холодностью и горечью:

– Черный Лис, мы знакомы более десяти лет, и как бы ты ни поступал с другими, ты никогда не лгал мне, никогда ничего от меня не скрывал! Но почему… почему… Янь Инчжоу… почему ты сказал, что он мертв? – Она резко встала, в ее глазах заблестели слезы, а за ними пылал гнев, в котором смешались острая боль и глубокая скорбь.

Под таким взглядом Фэн Ланьси почувствовал холод в теле и в сердце. В этот жаркий летний день он словно оказался в глубокой зимней ночи – ледяной и безмолвной.

– Ты спрашиваешь, какая у меня причина? – наконец произнес он, его голос звучал отстраненно, взгляд скользнул прочь от Фэн Сиюнь. Кончиками пальцев он медленно раскрыл веер, и рисунок орхидеи постепенно проявился, пока не раскрылся полностью – изящная орхидея, растущая в расщелине скалы на краю обрыва, растущая с трудом, но гордо и изящно.

– Я не знаю… Я действительно не знаю… – Взгляд Фэн Сиюнь, устремленный на него, постепенно затуманился. – Зная твой характер, если Янь Инчжоу был врагом и был тяжело ранен, ты либо убил бы его, либо проигнорировал. Но ты… почему?

Фэн Ланьси поднял глаза, взглянув на нее, и на его лице невольно появилась улыбка, балансирующая между самоиронией и насмешкой:

– Снежный лотос был только один, и вы оба были отравлены ядом Увядающей лианы, так что, естественно, я использовал его, чтобы спасти тебя. Он был подданным империи, а я не из тех, кто не различает друзей и врагов и руководствуется лишь милосердием. То, что я не убил его, уже было проявлением милости. Только из-за того, что он рисковал жизнью, спасая тебя, я дал ему лепесток лотоса. С его ранами выживет он или нет – это зависело от воли Небес, поэтому я оставил его в доме крестьянина у подножия горы Сюаньшань, оставил немного лекарств и предоставил его судьбе. – Сказав это, он встал, возвышаясь над Фэн Сиюнь благодаря своему росту, и его улыбка в одно мгновение стала холодной. – Получается, что в его выживании есть и моя заслуга, а тот, кто лишил его жизни, – это ты. Какое право ты имеешь винить меня?

Его последние слова словно острый меч пронзили Фэн Сиюнь. Она вздрогнула всем телом и невольно опустила взгляд на свои руки. Именно эти руки выпустили ту смертельную стрелу, именно эти руки отняли жизнь Янь Инчжоу!

Янь Инчжоу…

Боль захлестнула ее грудь, и она крепко прикусила губу, боясь, что эта боль вырвется наружу. В ее сознании внезапно зазвучали его слова: «Я вернусь! В следующей жизни я вернусь за тобой! В следующей жизни я точно не умру так рано! Фэнси, помни меня!»

Янь Инчжоу, если ты так сказал, то… почему твоя жизнь оборвалась от моей руки?

Янь Инчжоу… почему все так вышло?

Если мы уже расстались навсегда на горе Сюаньшань… почему мы снова встретились в Лумэнь? Такова судьба, связавшая нас?

Фэн Ланьси смотрел на выражение лица Фэн Сиюнь, и его улыбка становилась все бледнее, взгляд – все холоднее. Невольно он резко взмахнул веером, и поднявшийся прохладный ветерок коснулся их лиц, словно зимний снег, холодный настолько, что пробирает до костей.

Когда прохладный ветер коснулся ее лица, Фэн Сиюнь посмотрела на человека, которого знала десять лет, но перед которым никогда не осмеливалась опустить защиту, и прошептала:

– Тебе радостно от