Обратный отсчет - Токацин

— Неси, — Гедимин взял контейнер за лямки и протянул Кенену. Тот хрюкнул, подался в сторону, но упёрся в переборку и поневоле остановился.

— Джед, ты преувеличиваешь мои способности, — пробормотал он, но контейнер взял и с большой неохотой закинул на спину. — Два центнера… Сколько это в ядерных бомбах?

— Иди, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь.

Портал открылся через три секунды после спуска сарматов в туннель. Гедимин на мгновение задумался, кто подгадывает так точно — Линкен на крейсере в соседней Метагалактике или Кенен на базе, но секунду спустя Гедимина сгребли в объятия и попытались поднять, и ему стало не до размышлений.

— Л-лиск, потолок! — он вывернулся и с облегчённым вздохом ступил на палубу. Кенен, уже сбросивший со спины груз и скрестивший руки на груди, тихо хихикнул.

— Долгожданная встреча друзей… Почему бы тебе не обнять меня, взрывник? Я тут летаю ракетой, улаживая дела двух галактик…

Линкен недобро сощурился на него, и Маккензи шагнул в сторону, прячась за спиной Гедимина.

— Не знаю, что он там улаживает, — проворчал взрывник, глядя на контейнеры, — но вот ты, атомщик, отработал за всех. Сколько тут?

— Двести двенадцать, — ответил Гедимин. — Только сегодня закончил загрузку. Осталось восемнадцать центнеров.

Линкен виновато мигнул.

— Придётся ещё поработать, атомщик. У меня на борту две тонны…

…Кенен фыркал, вяло отмахивался, когда Линкен не видел, но всерьёз возражать не решался.

— Отчего вы, амбалы, меряете всех по себе? — вздыхал он, выталкивая из портала очередной контейнер с обеднённым ураном. Линкен уложил выломанные из обшивки захваченных кораблей и раскрошенные пластины в бочки из прочного фрила, каждая весила чуть больше центнера; Гедимин принимал их у Кенена и ставил вдоль туннеля под прикрытием защитного поля. Если бы дрон-разведчик, висящий над базой, применил сканер, он увидел бы в толще лунного грунта большую непрозрачную трубку — и больше ничего. «Это тоже подозрительно,» — говорил Кенен, когда речь заходила о маскировке. «Но обманки для сигма-сканера я делать не умею. Это ты думай, Джед. Ваше с Хольгером изобретение, в конце концов!»

Линкен, протягивая Гедимину сразу два контейнера, насмешливо фыркнул.

— Чем дальше, тем больше Маккензи похож на макаку! Ещё год такой жизни — и он в самом деле не сможет поднять центнер груза. Займись им, Джед. Вам всем там не хватает тренировок!

Гедимин рассеянно усмехнулся. Он уже думал, как будет загружать в реактор две тонны сырья. По-любому выходило, что отсек придётся расширять.

— Нужно место, — сказал он Кенену, выбираясь обратно на корабль Лиска. Бочки с ураном остались в туннеле — сарматам ещё предстояло перетаскать их в тайный цех.

— Что? — спросил тот, озадаченно мигнув. Он, сняв шлем, вытирал лоб аккуратным платком с вышивкой по краям, и Гедимин в очередной раз удивился, откуда Маккензи берёт столько «мартышечьих» вещей.

— Реактор синтеза. У него тесный отсек. Ещё две тонны не влезут, — терпеливо объяснил сармат. Кенен задумчиво сощурился.

— Да, верно. Помню, ты говорил, что места впритык… Надо будет расшириться, Джед. Передвинуть переборки вместе с защитой. Место, в общем-то, есть…

Он задумался — видимо, вспоминал карту бывшего корабля и искал, куда передвинуть экраны, прикрывающие активную зону. Линкен хмыкнул.

— Не жалей места, Маккензи. Вся твоя база — только прикрытие для реакторов «Кецаля». Что там с главным проектом, атомщик? Есть что сказать «Торию»?

Гедимин покачал головой.

— Чем-то он мне не нравится, — пробормотал он. — И ротор, кажется, должен быть снаружи…

Линкен хлопнул его по плечу.

— Когда ты его достроишь — поставь один мне на корабль, хорошо? Я уйду из Мианы и освою какую-нибудь ледяную планетку. Экипажу надоело болтаться в вакууме. У нас тут собираются строить клонарий…

Гедимин невольно усмехнулся.

— Я уйду в твою колонию, — пообещал он. — Построю вам электростанцию.

07 февраля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Последний,» — Гедимин убрал руку с хвостовика уранового стержня и шагнул назад, чтобы окинуть придирчивым взглядом всю активную зону. Такого большого синтезирующего реактора у сармата не было никогда. Многослойные плутониевые стержни терялись среди массивных цилиндров, наполненных обеднённым ураном и опутанных патрубками газоотводов.

«Теперь можно отдохнуть,» — сармат, убедившись, что всё в порядке, вышел в камеру дезактивации и с облегчённым вздохом подключил скафандр к водопроводу. Прохладная вода брызнула на макушку и плечи, затекая под комбинезон и омывая горячую кожу. Последнее время сармат чувствовал себя перегретым, как идущий вразнос реактор, — работа над урановыми стержнями не останавливалась даже ночью, Гедимин не спал уже трое суток и думал, не заснуть ли ему прямо в дезактивационной камере, в прохладной воде, чтобы охладившийся мозг по пробуждении начал наконец работать.

Минут через десять кто-то навис над сарматом, сидящим у переборки, и осторожно постучал по его плечу. Гедимин нехотя открыл глаза и попытался встать. Мозг, оправившийся от переутомления, уже намекал ему, что спать в воде — не лучшая идея, и надо бы добраться до жилого отсека. Но мозг не мог постучать по скафандру — в камеру кого-то принесло, и Гедимину это не нравилось.

— Джед, а Джед, — Кенен, выпрямившись, отодвинулся от поднимающегося сармата и поставил ноги точно на бортик над углублением, по которому тёк розовый раствор меи. — Ты тут, случаем, не спать собрался? Нехорошо. Позвать кого-нибудь с тележкой? Довезут прямо до спальни.

Гедимин недовольно сощурился.

— Дойду, — буркнул он, с удивлением глядя на Кенена. — Что ты тут забыл?

Тот ухмыльнулся.

— Дже-ед! Я уже не тот Кенен Маккензи, которого ты третировал в Ураниуме. Забыл, что это я начал синтез ирренция на нашей базе? Почему бы мне не проверить состояние нашего общего реактора?

Гедимин поморщился.

— Да уж, ты часто его проверяешь, — сказал он, заметив про себя, что Кенен даже не смотрит на закрытый люк реакторного отсека — его, как обычно, интересовал только Гедимин. — Так чего надо?

Кенен оглянулся через плечо и, отключив коммутатор, откинул шлем и жестом попросил Гедимина сделать то же самое. Сармат, удивлённо мигнув, подчинился, — видимо, речь шла о чём-то крайне секретном.

— Твой реактор для «Неистового Света», — сказал Кенен, слегка понизив голос, будто в изолированной камере их кто-то мог подслушать. — Он уже давно работает, и я не слышал о проблемах с ним. На мой взгляд, ты